Я делаю еще шаг навстречу, и она вновь пятится. Мое дыхание учащается, отражаясь от стенок маски, отчего на лбу выступает капелька пота. Я раздраженно снимаю с себя надоевший щиток и бросаю его на пол.
— Я уйду, — продолжаю наступать, оттесняя Кристиану спиной к балюстраде. — Но только тогда, когда ты ответишь на мой вопрос.
Уперевшись ладонями в перила, она с напускным бесстрашием глядит на меня снизу вверх сквозь стекло своей маски. Черт. Мне необходимо видеть ее лицо целиком.
Подняв руку, я хватаюсь за стяжку на ее затылке и стягиваю маску. Волнистые блестящие волосы падают на плечи и грудь Кристианы, и в мои ноздри проникает аромат полевых цветов. Наверное, так пахнет ее шампунь.
— Что ты делаешь? — огрызается она, проследив, как я швыряю ее маску на пол. — Ее нельзя снимать во время игры. Это грубое нарушение.
Я хрипло посмеиваюсь из-за того, что она только сейчас вспомнила про технику безопасности. Буквально полчаса назад Кристиана стреляла в Кайли, когда та была без маски.
— Ты начала соблюдать правила, — саркастично произношу я. — Аут.
В моей руке по-прежнему маркер. Согласно правилам, я ставлю его на предохранитель и отключаю фонарик. После чего бросаю его к ногам, и он приземляется с громким ударом. Пространство вокруг нас мигом погружается в темноту, лишь откуда-то сверху просачивается рассеянный лунный свет. В полумраке я вижу, как Кристиана поджимает губы.
— Ты задашь свой вопрос? — нетерпеливо спрашивает она.
Прохладный ветер, сквозивший сквозь расщелины здания, заставляет меня прижаться к Кристиане. Я чувствую тепло, исходившее от ее тела. Рядом с ней так приятно.
— У тебя была возможность выстрелить в меня, — говорю я серьезным тоном. — Почему ты этого не сделала?
Я поднимаю руку и кладу ее на перила рядом с ладонью Кристианы. Когда наши пальцы соприкасаются, она вздрагивает, но не отталкивает меня.
— А зачем ты загородил меня и принял на себя выстрел? — отвечает она вопросом на вопрос.
Понятия не имею, чем именно я руководствовался в тот момент. Наверное, мне захотелось ощутить себя… сильным. Особенно на фоне растерянной и хрупкой Кристианы.
К тому же мне бы не понравилось, если бы она проиграла и вышла из игры. Точнее, мне бы не понравилось, если бы она проиграла кому-то другому, кроме меня.
— Ты могла вылететь из игры, а я не хотел этого, — говорю я, и мой голос неожиданно становится надломленным. — Почему ты плакала?
Услышав мой вопрос, Кристиана опускает взгляд. Ее глаза, которые совсем недавно смотрели на меня с обманчивой дерзостью, теперь блестят. Она выглядит так, словно готова снова расплакаться. Что это? Ее очередная игра?
— Крис, — настойчивее произношу я. — Я сделал тебе больно?
Почему меня это так сильно волнует? Если я узнаю причину ее слез, то мне пригодится такая информация. Если я выясню ее слабое место, то в будущем буду знать, куда целиться. Причина была только в этом: рано или поздно я должен разоблачить игру Кристианы.
— Какой смысл мне отвечать, если ты считаешь, что я вру на каждом шагу? Я видела тебя трижды, и каждый раз ты делаешь мне больно.
Убрав ладони с перил, она упирается ими в меня, стараясь оттолкнуть. Но я обхватываю ее обе руки за запястья и завожу их ей за спину. Теперь наши тела плотно прижаты, и я чувствую, как дыхание Кристианы учащается. Согнув коленку, она хочет ударить меня в пах. Предугадывая этот маневр, я зажимаю ее ногу бедром и лишаю движений.
— Пусти меня! — Кристиана активно брыкается.
Она пытается вырваться, гневно крича, как ненавидит меня. Но я не расслабляю хватку, и вскоре силы покидают ее. Кристиана настолько ослабла, что, если бы я не держал ее за руки и не прижимал своим телом, скорее всего она сползла на пол. Устало склонив голову, Кристиана роняет ее на мою грудь.
— Ненавижу тебя. И ненавижу себя за то, что не сдержала свое обещание не плакать перед тобой.
— Почему ты дала такое обещание?
— Потому что ты не заслуживаешь этого.
Каждое ее слово пропитано горечью и отчаянием, и каждое слово попадает точно в цель. Как бы мне не хотелось этого, но в моем щите недоверия к ней появляется первая трещина. Я надеюсь, что именно сейчас Кристиана настоящая и не играет.
Сжав ее запястья одной рукой, я запускаю другую руку в ее волосы и оттягиваю их, чтобы Кристиана запрокинула голову. Она отворачивается, но я пытаюсь поймать ее губы. Когда мне удается это сделать, я целую ее. Угрожающе. Грубо. Властно.
Я целую ее, чтобы закрыть на замóк все ее слова и эмоции. Я целую ее, чтобы разрушить все ее, мысли, оставив одну единственную, связанную со мной. Все мужчины, с которыми она была, владели ее телом. А я хочу выделиться среди них, поселившись гораздо глубже. Внутри нее. Я хочу поселиться в ее разуме. Это чистой воды эгоизм, и мне плевать.
— Ненавижу тебя, — выдыхает она, когда я освобождаю ее покусанные мной губы.
— Тогда скажи, чтобы я остановился, — требую я.
— Остановись.
Я так и знал, что она это скажет.
— Уверена? Ты точно не хочешь, чтобы я сделал так?
