– Да понимаю я всё, – вздохнул Вавила, – но всё одно душа за своих болит. Это, наверное, адом и называется.
– Кто же его знает, есть ад или рай или нет их, – вступил в разговор Артём.
– Ты душу-то не баламуть, а лучше святое писание почитай. Есть загробная жизнь, и мы этому доказательство.
–Та мы же живые, – ахнула Маруся, – как есть живые. Нас в землю никто не закапывал. И мы не умирали. Так что никакое вы не доказательство.
–Почём ты знаешь, что живые? – Вмешался Прошка.
– Сейчас по башке дам и ты сразу поймёшь, что жив, – отрезала Маруся.
– Так стоп. – Прервала я спорщиков, – Мы все живы. Это ясно. Я не знаю, есть загробный мир или нет, но вот тела остаются на земле и разум тоже. А душа кушать мясо не просит. А мы поесть любим. Значит, живы. И если вы не перестанете спорить, то будете есть холодное, а это не так вкусно.
Все молча принялись за еду.
– Ну, точно, – раздался голос Егорыча, – мы их ищем, а они тут за забором сидят. Надо пост наблюдательный делать. А то пока мы все здесь в городке кому не лень шариться могут.
– А мы в аптеке уже всё собрали, – похвалилась Маруся, – осталось только загрузить.
– Вот я про это и говорю. Вы собрали, а грузить хоть кто может, сторожей-то нет. – Проворчал Егорыч, садясь за стол. – А чего еды так мало?
– А мы вас ещё и не ждали, – ответила я. – Для вас обед дома.
– Не ждали, – буркнул Егорыч наливая себе чай, – вы не ждали, а мы припёрлись.
– А где Дима и Сергей.
– Устали очень, пошли отдыхать, – жуя, ответил Егорыч.
– Значит, и я пошла, – вставая со стула, я потянула за руку Маруську. Вот не нравится мне, как на неё Прошка смотрит, прямо поедает глазами. И Маруська хороша, глазками так и стреляет. Ох, уж этот возраст.
Уже у калитки до меня долетел рассказ Прошки о том, как они с Артёмом сено косили.
– Мам, а о каком посте Егорыч говорил? – Спросила Маруся.
– Не знаю, я в этом совсем не понимаю. Сейчас домой придём и узнаем, почему это Егорыч нас искал, а Дима и не побеспокоился.
Подойдя к подъезду, обнаружили закрытую дверь. Значит не Сергея, ни Димы дома нет. Что за ерунда. У гаражей мы их тоже не обнаружили, да и машины Егорыча нигде не было.
– Ты, что-нибудь понимаешь? – Повернулась я к Марусе. – Как Егорыч без машины вернулся? Пошли ка назад, на ферму.
Далеко мы не ушли, из-за китайки показалась буханка Егорыча. Подъехав во двор нашего дома, машина остановилась. С правой стороны дверь открылась, и на дорожку выпрыгнул Дима, улыбающийся:
– Привет девочки, вы чего? – Опешил Дима глядя на наши сердитые лица
– Егорыч где? – Не обращая внимания на удивлённого Диму, спросила я.
– Тута я, – дверь машины открылась, и на дорожку ступил Егорыч, вот только одет он был не в рубаху и брюки, а в свитер и тёплое шерстяное трико. – Ты чего Верочка за мной больше соскучилась, чем за мужем?
– Дед ты, когда переоделся? – Маруська успела быстрее меня задать вопрос.
– Я? Так утром я, как оделся, так и всё. А ты чего это моим гардеробом интересуешься? – Опешил он.
– Егорыч, тебе еды хватило? – Начиная, что-то подозревать поинтересовалась я.
– Бабы, вы чего белены объелись? – Егорыч начал медленно подходить к нам, – Какой еды? Мы с собой жрать не брали.
– Стой Егорыч, – остановил его Дима, – девочки, объясните, что произошло.
– Егорыч там сидит, – махнула я на ферму, – обедает.
– Я? – Мужчина пощупал себя за лицо, – я не обедал. Я за рулём был.
– А там тогда кто?
Переглянувшись, мы пустились бежать на ферму.
За столом мирно сидели Артём, Прошка и Вавила.
– Где Егорыч? – Подскочила я к столу.
– Ма, ты чего? Вон он бежит. О, уже переоделся, а когда успел-то? Только же вышел.
– Я вышел? – Подбежал Егорыч.
– Ты. А переоделся-то когда. И где конфеты к чаю? – Уставился на него Артём.
– А нет конфет, чего я ещё говорил?
– Говорил, где пост нужно ставить и как лучше дежурство устанавливать. А ты чего? – Артём непонимающе уставился на старика. – Память отшибло? Да чего произошло?
– А то, что не я это был, – Егорыч плюхнулся на лавку. – Не знаю кто или что. Не знаю! – Поторопился он ответить на невысказанный вопрос.
– А такое раньше было? – Спросил Дима.
– Не слышал, да я же отшельник, может, где и было. Я что пришёл, купил и ушёл. С людьми толком и не общался. – Почесал в затылке Егорыч.
– Ой, кстати, а деньги – то тут, какие? Мы всё никак не спросим, – спохватилась я.
– Местные деньги, тугриками их называют. На рынок с товаром поедете и тугрики получите. В Завидово есть администрация, там вроде вам, как прописку сделают. Место жительства определят. Поинтересуются, кем работать хотите. Ну, и если нуждаетесь в деньгах, вам на первое время подъёмные выдадут. Ну, вам не выдадут, – усмехнулся Егорыч, – вы вроде, как и не нуждаетесь.
9
– Так нам, что на поклон к Головченко идти?
– Причём тут Головченко? Этот паразит сам по себе, бандюга. – Отрезал Егорыч.
– Значит, власть тут всё же есть? – Уточнила я.
– Ну, если можно так назвать. Сидят в администрации три тётки, бумажки пишут. Вот и вся власть. Подъёмные всем миром собираем. Хотите это властью назвать, пусть будет так.
– А тугрики-то кто печатает? – Поинтересовался Дима.
