И все-таки Мерфин мог поставить ее на место мягче, без раздражения и грубости. Неужели он забыл дружбу, как и любовь? Слезы навернулись ей на глаза. Аббатиса пошла к лестнице. Подниматься было трудно, она чувствовала, что силы уходят. Монахиня остановилась передохнуть и глянула вниз. Мастер придерживал конец лестницы. Уже почти наверху Керис опять глянула вниз. Зодчий все стоял. Ей пришло в голову, что несчастья кончатся, если она сейчас упадет. Это будет длинное падение, а внизу беспощадные камни. Смерть придет сразу.
Мостник словно прочел эти мысли и, торопя ее, махнул рукой. Керис подумала, что возлюбленный не переживет, если она покончит с собой, и, представив себе его страдания, угрызения совести, испытала удовольствие. Была уверена, что Бог не накажет ее на том свете. Затем взобралась по последним двум перекладинам и ступила на твердую землю. Какая глупость, пусть и секундная. Еще чего — кончать счеты с жизнью. Ей столько нужно успеть.
Аббатиса вернулась в монастырь. Прозвонили на вечерню, и она возглавила процессию в собор. Молодой послушнице было жалко того времени, что она проводила на службах. Теперь настоятельница радовалась возможности отдохнуть и сосредоточиться. Неудачный вечер, думала монахиня, но ничего, все наладится. И все-таки на псалмах она с трудом сдерживала слезы.
На ужин сестрам подали копченого угря, жесткого, пряного — не самое любимое блюдо Керис. А сегодня ей вообще не хотелось есть. Пожевала хлеба и удалилась в аптеку. Там две послушницы переписывали ее книгу, которую она закончила после Рождества. Копии просили аптекари, настоятельницы, цирюльники и даже кое-кто из врачей. Копирование книги стало одним из послушаний монахинь, имевших желание работать в госпитале. Копии стоили недорого — книга имела небольшой объем, простые иллюстрации, при ее изготовлении не использовали дорогостоящих чернил, — и спрос не падал.
Троим в помещении было тесно. Керис не терпелось перебраться в просторную и светлую аптеку нового госпиталя. Монахиня хотела остаться одна и отослала послушниц, однако ее одиночество нарушили. Через несколько минут в аптеку вошла леди Филиппа.
Никогда не испытывая особо теплых чувств к замкнутой графине, настоятельница, однако, сочувствовала ей и с радостью предоставила бы убежище не только Филиппе, но и любой женщине, сбежавшей от такого мужа, как Ральф. Леди Ширинг никому не доставляла хлопот, не предъявляла непомерных требований, основное время проводя у себя. Ее не особо интересовала монастырская жизнь, но уж кто-кто, а Керис прекрасно это понимала. Настоятельница предложила гостье табурет возле скамьи. Несмотря на придворные манеры, графиня оказалась удивительно прямой. Начала без предисловий:
— Прошу вас, оставьте Мерфина в покое.
— Что? — Монахиня удивилась и оскорбилась.
— Разумеется, вы можете говорить с ним, но не нужно целовать его и обнимать.
— Да как вы смеете…
Что ей известно? Да и какое графине дело?
— Он больше не ваш любовник. Оставьте его в покое.
Значит, Мостник рассказал ей о сегодняшней стычке.
— Но почему он вам рассказал?.. — Аббатиса не закончила вопроса, так как поняла ответ.
Филиппа подтвердила ее догадку:
— Он не ваш. Мой.
— О Господи! — Керис обомлела. — Вы и Мерфин?
— Да.
— И вы… Вы в самом деле?..
— Да.
— Я понятия не имела! — Настоятельница чувствовала себя так, словно ее предали, хотя понимала, что не имеет на это никакого права. Когда же это случилось? — Но как же?.. Где?..
— Зачем вам подробности?
— Разумеется. — Вероятно, у него дома, на острове Прокаженных. Скорее всего по ночам. — И давно?
— Не важно.
Подсчитать нетрудно. Филиппа переехала сюда меньше месяца назад.
— Вы, однако, не теряли времени.
Недостойная шпилька, но леди Ширинг милостиво ее не заметила.
— Чтобы удержать вас, Мерфин был готов на все. Но вы оттолкнули его. Теперь отпустите. Ему очень трудно было полюбить кого-нибудь после вас, но он любит. Не смейте вмешиваться.
Керис очень хотелось ударить в ответ, гневно сказать, что Филиппа не имеет никакого права указывать ей и упрекать, но беда в том, что она права. Нужно отпустить Мостника, навсегда. Однако нельзя дать графине заметить, что сердце ее разбито.
— Пожалуйста, оставьте меня. — Она попыталась воспроизвести выдержанные манеры графини Ширинг. — Я бы хотела побыть одна.
Филиппа тоже не любила, когда ей указывают.
— Вы выполните мою просьбу?
Керис терпеть не могла, когда на нее давят, но силы оставили ее.
— Да, разумеется.
— Спасибо. — И гостья ушла.
Решив, что та отошла достаточно далеко, монахиня разрыдалась.
Аббат Филемон ничем не отличался от Годвина. Он точно так же не мог наладить хозяйство. Исполняя обязанности настоятеля, Керис определила список основных источников монастырских доходов:
1. Оброк.
2. Доля прибыли от торговли и производства (десятина).
3. Сельскохозяйственные продукты с манориальных угодий.
4. Доходы с мельниц и сукновален.
5. Таможенная пошлина и доля от рыбного улова.
6. Налог с рыночных лотков.
7. Судопроизводство (судебные издержки).
8. Пожертвования паломников и прочих лиц.
9. Продажа книг, святой воды, свеч и т. п.
