- Ты его, кажется, не столько спасти, сколько завоевать собирался? – невесело усмехаюсь я.
- Конечно, собирался! – не дрогнув, соглашается Бог Мщения. – А как бы я его спас, не имея полной власти?
Сейчас и выясним, как. Впереди, пересекая сверкающую солнечную дорожку на воде, уже маячит темная громада острова. Мама замедляет скорость, пропуская наездниц вперед. Это только в древних легендах и старых фильмах командир возглавляет отряд. На самом деле я должна сидеть на спине у Мамы, позади всех – и наблюдать, как они умирают ради меня. Ну уж нет! Я зажмуриваюсь и начинаю придирчиво, неторопливо копаться в памяти.
В какие разные существа мне довелось воплощаться в этом мире! Животные и птицы, Тетка в Тапках и бесплотная воздушная волна… Я помню каждое из ощущений, я могла бы воссоздать любое из обличий, вырастить на основе его сущего монстра, налететь на врага и затоптать, словно троллей, отшвырнуть на камни с безумной силой, сплющить в лепешку головные отряды воинов… Но что-то подсказывает мне: к этому на острове готовы. Они вообще ко всему готовы: и к тому, чтобы на них обрушилась лавина слоновьих тел, увенчанных мускулистыми торсами, крушащая металл ногами и секирами; и к тому, что мы трое – я, Нудд и Видар - деликатно выйдем на бережок, да и предложим племени черных альвов мирные переговоры. Те, кто встретит у кромки воды трех великих богов и отряд жестоких наездниц, не надеются остаться в живых. И намерены подчиниться своей судьбе – умереть, ополовинив численность нашего войска.
Но я-то собиралась начать торговлю, а не войну! Чтобы альвы, ухмыляясь в окладистые бороды, выясняли у меня, чем я смогу компенсировать потерю заказа на цепь Глейпнир. Да, и приплюсуйте сюда неудовольствие высших богов, которое также нанесет ущерб народу черных альвов – скорее моральный, чем какой-либо еще, но все-таки, все-таки… Одним словом, назовите вашу цену!
Как же так случилось, что мы высаживаем на остров морской десант? К тому же там, кажется… никого нет? Определенно, берег пуст! Ни армады Талосов, которыми пугал меня Нудд, ни даже делегации черных альвов с бородами и цепкими взглядами из-под кустистых бровей… Ну ладно, пусть не бороды-брови, но кто-то же должен нас встречать?
Я привстаю на спине матриарха слоноженщин, держась за ее широкие плечи. Берег все ближе и все неприютней. То ли нас решили прикончить непосредственно в скальных тоннелях, темных и запутанных (а какими еще могут быть скальные тоннели?), то ли… нас не собираются убивать? А как же решение – да что там, форменное пророчество Мамы? Она же знает, что остров опасен. Она считает, что смерти нужна свобода в этом мире, а я мешаю свободной смерти. И значит, от меня нужно избавиться, чтобы пуститься во все тяжкие и получить много-много свежеубиенных душ. У смерти есть живое – или относительно живое – войско, состоящее из фанатиков разрушения, расчищающих путь для своей жестокой госпожи. Если следовать логике, то тут нам и Рагнарёк. Наш, личный, локальный. Так гласит очередное пророчество, а я смертельно – да-да, смертельно - устала от пророчеств! Все они предатели и компьютерные вирусы.
Хватит с меня логики, навязанной предсказателями всех мастей – от норн до слоноженщин. Прибегну-ка я к обычному здравому смыслу. А он полагает, что убить нас вначале было не труднее, чем сейчас, в конце пути. Незачем было знакомить нас с проблемами божественной семейки, с геополитической обстановкой и с разнообразием местной экологии. Нам было легче прострелить животы из какого-нибудь волшебного лука, бьющего без промаха, покуда мы парой птичек заходили на посадку. Или заразить птичьим гриппом. Или еще как-нибудь прихлопнуть, вариантов - море.
Вместо этого нас исподволь уверили в том, что мы… смертны. Вон с каким пафосом мы пересекаем Мертвое озеро, подплываем к Мертвому острову, направляемся в царство мертвых… Смерть плещется вокруг нас, вливается нам в мозг, подчиняет каждую клетку тела, мы уже верим в то, что она рядом, что она неизбежна и что мы ей подвластны.
Потому что и у такой перспективы – свои преимущества. Можно забыть обо всех обещаниях, данных где-то за гранью этой полоски земли и воды, пропитанных смертью. Можно не думать, что любовь между сильфом и смертной есть безумие и нелепость и принесет обоим только боль. Можно не винить себя за то, что не отменил Последней Битвы и даже не отсрочил ее – ты же сделал все, что мог. Ты умер, делая все, что мог. А значит, с тебя и взятки гладки.
Вот она, приманка, на которую смерть ловит нас – и уже практически поймала. Обреченные свободны от вины, от обязательств, от разочарований. Остается лишь вдохновенно заорать: «Вы что, собираетесь жить вечно?!» - и ринуться в сечу.
А я не хочу в сечу. Да и никакая это не сеча, это силок. Нас поймали, словно стайку птиц на горстку семечек. И ждут, чтобы мы забыли главное: мы не умирать сюда пришли. Мы пришли совсем по другому делу. Так что отставить боевой задор и героический пафос. Мама! Сориентируйтесь, Мама!
