Машина качнулась с бока на бок, но не опрокинулась, а просто замерла на месте. Похоже, ехать она уже не могла, но вооружение продолжало работать. Открылся вход, опустилась аппарель и из нутра броневика наружу стали выскакивать солдаты в бронекостюмах. На них перевел огонь один из стрелков крупнокалиберных пулеметов. У второго, наконец, дошли руки до боевого модуля машины, и он вывел его из строя парой метких очередей. По какой–то причине произошла детонация не стартовавших ракет и двойной, почти слившийся в один, взрыв добавил смятения и хаоса в ряды врага.
Один из наших парней использовал на бронированном враге специфический дар. Вытянул в его руку его сторону и скафандр стал плющиться точно бумажка в чьих–то руках. Внешники даров по понятной причине не имели, но муры тоже кое–что использовали. Видимо не все слили во время боя с Годзиллой. Один из них используя свой дар, поднял нашего парня из укрытия в воздух. Парня подстрелили, но и мур ненадолго его пережил. Я тоже решил не отставать и для тренировки дара спалил одного из муров молнией, что бы ни менять оружие и не тратить ценный патрон от МАШ–12.
Почти сразу же, как прозвучали первые выстрелы, вернулся вертолет, но у ребят нашлось средство и против него. Они ждали его появления и не дали сделать ни единого выстрела. Ракет у него вроде не было, но и остальным вооружением вертушка бед натворить могла не мало. Сразу три бойца вскинули трубы незнакомой мне системы поражения воздушных целей и отработали по вертушке. Я только диву давался подготовленности Безбашенных. Создавалось впечатление, что они готовились именно к этому. Казалось что передо мной профессиональные вояки с внешниками стронги, а не охотники на монстров трейсеры.
Вертолет, к сожалению, не сбили. Винтокрылая машина сманеврировала, выпустила ложные цели, пустила в действия прочие системы активной защиты и избежала двух ракет из трех. Третья ракета зацепила вертолет, но не ссадила с неба. Он задымил, закружился, потеряв управления. К нашему сожалению, пилот все же справился с подбитой машиной и ушел прочь от боя. Оставалось надеяться, что до базы внешник не дотянет и погибнет на просторах Улья или обратится в пустыша.
Не заставили себя ждать и беспилотники. Тут оказалось, что парней Клуба я перехвалил и на этих небесных убийц у них труб не осталось. По беспилотникам лупила ЗУшка и била автоматическая пушка. Получилось сбить оба, но прежде один из беспилотников накрыл крокодил и вывел из строя его пушку.
Подрыв ракет на боевом модуле уничтожил далеко не всех бронированных внешников. Они поливали все огнем, не экономя патронов. Короба за их плечами оказались оружием с мини ракетами. В каждом коробе четыре ракеты. Вдобавок они то и дело метали мощные зажигательные гранаты. Все кто имел крупные калибры, перевел огонь на ходячие танки. Калибром 5,45 и возможно даже 7,62 их было не взять. Они были очень опасными противниками, и будь их больше, нос бы попросту раскатали в блин. Нам и так пришлось совсем не сладко против них.
Я на протяжение всего боя не отставал от трейсеров вдруг подавшихся в стронги. Не экономил патроны, но и не палил куда попало, только даром, боясь выдохнуться, больше не пользовался. Дистанция для прицельного огня из Машки одиночными подходила отлично. Бронебойными с 300–350 метров прекрасно пробивал бронекостюмы уцелевших после подрыва ракет внешников и броники муров. Уверен, что в тот день на свой счет записал не меньше восьми, а может и десяток противников. Больше убить, попросту не успел. Бой закончился, несмотря на отчаянное сопротивление последних внешников. Понимая, что пощады не будет, они отстреливались до последнего патрона и щедро швырялись незнакомыми мне термическими гранатами. Один даже подорвался на такой гранате, прихватив одного из наших, когда его ранили.
Две коробочки противника все же сумели отойти, но больше не ушел никто, а эти машины не преследовали, как и не вернувшийся на выручку своим головной дозор. Главное что машина научников так и осталась стоять на месте с прочими. После взрыва ракет с нее слизало всю динамическую защиту, но все же внутренности пострадать должны не были.
Постарались как можно быстрее добить чужих уцелевших и раненых. Находившиеся в герметичной научной машине ученые были испуганы, растеряны, контужены, но в принципе целы. Они лопотали на хорошо знакомом мне английском языке. Кто–то умолял, кто–то требовал, а кто–то угрожал, но большинство ждала смерть. Оставили только двух непострадавших ученых для последующего вдумчивого допроса. Их Клуб намеревался доставить в город, где в итоге обоих внешников должны были после допроса с ментатом казнить. Но это не значило, что командир отряда где–нибудь в безопасном месте не допросит их сам предварительно.
