— Что происходит? Вы меня не убьете? — спросил дрожащим шёпотом он.
— Мы–то нет, а вот они бы наверняка сожрали, — указал ему на монстров уже пересекших границу фермерского хозяйства. — А происходит вокруг нехорошее мужик, так что если хочешь выжить держись нас. Мы, правда и сами многого не понимаем, но кое в чем уже разобрались, так что подскажем что сможем.
Получилось поспать всего часа три — четыре, да и то в полглаза. Сначала искали укрытие в стороне от возможного пути зараженных, а потом укрылись в более–менее подходящей квартире трехэтажного многоквартирного дома. Не забыли побрызгать репеллентом у подъезда и перед квартирой. По возможности заблокировали все двери.
— Хлебни, — протянул новому попутчику флягу с живчиком.
Тот хлебнул и отдал.
— Покрепче ничего нет. Накатить бы, — осмелел он.
— Тебя хоть как зовут? — полез в рюкзак искать бутылку водки припасённой на живчик.
— Вася я, — представился мужик и указал на стул. — Я присяду?
— Садись, — сказал, доставая бутылку. — На вот. Только рюмки нет.
— Я бокалы на кухне видела. Сейчас принесу, — засуетилась Катерина.
— Я и так могу, — отмахнулся Василий, вгляделся в этикетку, прищуривая глаза и отодвигая бутылку. По всей видимости, у него была дальнозоркость. — Путинка. Не видел такой раньше, — покачал он головой и свернул с бутылки крышку.
В моем мире водки с таким названием тоже не было. Видимо Катерина притащила ее откуда–то из квартала, прилегающего к парку. Но говорить по этому поводу ничего не стал. Пожал плечами и полез доставать консервы на закуску мужику. Тот тем временим, выхлебал треть бутылки, как то особенно крякнул и занюхал рукавом.
— Аккумулятор там остался, — пожаловался я Блонде глядя на эту картину.
— Хорошо, что больше ничего не забыли, — отмахнулась девушка.
— Дерьмо, а не водка, — сказал мужчина, перестав кривиться.
— Уж, какая есть. Закусишь? — показал еще не вскрытые консервы.
— Может позже, — он обвел нас заметно осмелевшим взглядом. — Вы кто такие будете? — спросил он.
— Я Николай, а она Катерина. Как чувствуешь себя?
— Да вроде нормально, — Вася задумался.
— Василий, откуда эта ферма? — спросила Катя.
— А? Что? Как откуда? — разумеется, мужик не сообразил, о чем идет речь.
— Понимаешь Вася, ты уже не в своем мире, — начал я разговор. — Ты, как и мы попал в место с названием Улей. Мы сами многого не знаем, но вокруг полно монстров. Все они когда–то были людьми и животными из других миров. Что–то превращает большинство попавших существ сюда в монстров.
— Монстры? Может у меня белка? — он как–то неуверенно посмотрел на нас. — Не похожи вы на зеленых чертей. Хотя вот ты странный, — мужик пальцем показал на меня, что учитывая мою внешность, не было хоть сколь–нибудь удивительно. — Прямо зомбак какой. Или вампир, — добавил он.
— Нет, Василий, у вас не белая горячка и не обращайте внимания на внешность Николая. Он не болен и не видится вам, — взяла инициативу в свои руки Катерина. — Расскажите о себе. Кто вы?
— Вася Соболев колхозный сторож. Сторожу по ночам нашу местную свиноферму, — ответил он.
— Вы из Союза? — спросила она.
— Какого союза? Советского что ли? — его взгляд сосредоточился на Катерине.
Я подтянул к себе стул и сел, оставляя инициативу девушке.
— Да. Вы из Советского союза?
— Так нет Союза. Развалили эти пи… — он хотел выругаться, но видя, как я качаю головой, передумал. — Развалили эти твари союз. Все эти черти. Обещали, что лучше будет, а теперь колхоз едва липит, зарплаты не платят, да и работать негде, — он с досадой махнул рукой.
— В каком году это было? — уточнила любопытная Катерина.
— Да в 91, — скривился Василий.
— А какой сейчас год? — продолжила спрашивать она.
— Вы чего? — его удивлению не было предела.
— В нашем мире такого не было, Вася, — вздохнул я. — У нас был целый ряд реформ, благодаря которым в 88 году Советский союз был реорганизован. Железные шторы приоткрыли. К нам потекло многое с запада, а многое от нас пошло к ним. Наш Союз существует до сих пор, — я закончил.
— Етить через коромысло. А у нас Борька президентом.
— Кто? — спросила Катерина.
— Борис Николаевич Ельцин президентом у нас.
— Так какой у вас год? — вернулась она к прежнему вопросу.
— 96, — Василий сглотнул. — У меня дочке 12 лет. Мне надо к ней, — он, было, дернулся вскочить, но я положил ему руку на плечо.
— Она была с тобой на свиноферме? — спросил я.
— Нет. Они ушли от меня. В город уехали. У Машки теперь мужик городской. С бабками, — замотал он головой.
— Машка это жена? — уточнил я.
— Бывшая, — поправил он.
— Нет тут их. Сюда перенесся только твой свинарник да ты, — успокоил его, как мог, хотя полной уверенности в собственных словах не было.
— Ну, слава Богу, — он перекрестился и потянулся к бутылке. — Можно?
— Только не наклюкайся, — разрешил я.
