В середине мая 1877 г. османское командование высадило севернее Сухума около 10 состоявших в основном из мухаджиров батальонов, в формировании и подготовке которых участвовал, наряду с другими офицерами – северо-кавказцами, и М. Кундухов. Тогда же ему было предложено военным министром лично отбыть в Абхазию для руководства действиями этого десанта и вовлечения в инспирированное им восстание как можно более широких слоев местного населения, но Мусса Кундухов предпочел воздержаться от этой миссии, заявив, что направленные на Кавказ османские силы слишком малочисленны, чтобы способствовать достижению поставленных целей150.
Многие чеченские общества и отдельные лица по несколько раз обращались к начальнику Аргунского округа с просьбой разрешить им арестовать и доставить к нему всех нарушавших порядок, но он на это не давал согласия151. Многие старшины напрямую обращались к начальнику Терской области с негодованием: «…зачем допустили Алибека – Хаджи забрать такую силу…взбунтовать всю Ичкерию…У нас, ведь, ты знаешь, в начале ничего не было. И сидели бы мы спокойно, если бы тех остановили.»152.
Исключительные обстоятельства заставляли общество отступить от принятых моральных обязательств по отношению к восставшим. И таким обстоятельством была непосредственная угроза жизни целого коллектива. Существовал некий предел возможного, после чего общество, продолжавшее придерживаться прежних позиций, ставило себя на грань выживания. Представителями этого взвешенного начала выступали старшины, которые брали на себя ответственность вести общество по непопулярному, «негероическому» пути. Обязанность подчиняться воле старейшин, когда дело касается общественных интересов, давала возможность обществу, где культ мужчины, воина был основополагающим, достойно выйти из состояния политического клинча с минимальными моральными потерями153.
С 12 на 13 апреля восставшие, во главе с молодым имамом, выступили с развивающимся на высоком древке красным знаменем. На первой лагерной стоянке, при ярком освещении костров, восставшие присягнули на Коране служить делу восстания до последнего, не выдавать друг друга и изгнать русских с Кавказа. Куда ни подходили сначала восставшие, их встречали возгласами: «Уходите прочь, не то прогоним вас выстрелами!» Потолкавшись между несколькими аулами, решительно отказавшимися принять их к себе, заговорщики вечером 13 числа пришли к аулу Беной, население которого «славилось легкомыслием, весельем, беспокойным нравом и склонностью к беспорядкам, как, к своего рода, спорту.» Народ побросал все работы и собрался на площади рядом с мечетью. На форуме начались бурные дебаты, где обсуждались вопросы быть или не быть русскому владычеству на Кавказе и как лучше поступить – восстать немедленно или, из осторожности, дождаться окончательного решения154. Беноевцы поддержали восставших, но пропуск Алибека не обошёлся им даром: покосы и кукурузные поля жителей были полностью сожжены царскими войсками155. Но даже после этого жители Беноя снова восстали, за что и были поголовно выселены на равнину. Начальник Терской области заявил, что взбунтовавшиеся аулы должны выдать всех главных зачинщиков беспорядков, по указанию администрации. В случае неподчинения сёла будут уничтожены, зачинщики арестованы, а остальные жители выселены на плоскость156.
17 апреля 1877 года генерал-адъютант Свистунов по обыкновению праздновал день рождения Государя императора. В самый разгар приготовлений к приёму гостей ему была вручена телеграмма из Хасав-Юрта от полковника Батьянова, который сообщал о разрастании массовых волнений в Ичкерии. Полковник Батьянов был сторонником бескомпромиссной борьбы с мятежниками и заявлял, что полагает «полезною мерою расстрелять из числа аманатов по пять человек каждого отложившегося аула». Он широко применял уничтожение запасов хлеба и сена, замечая, что это заставляет «одуматься» многих и препятствует оказанию «одуряющего действия на население»157.
Торжественный обед прошёл спокойно, как обычно, а утром 18 апреля начальник области, осмотрев Чеченский Конно-иррегулярный полк, благословил его в путь, на войну с Турцией, после чего в срочном порядке сам выехал в Грозный. Столь поспешные действия были вызваны тем, что Свистунов опасался, как бы хорошо снаряжённый полк, узнав о мятеже, не явился на помощь восставшим. В Грозном начальник Терской области разработал план, по которому предполагалось «запереть» восставших в горах, до их полного подавления158. Также Свистунов предпринял меры по усилению пограничных укреплений на юго-востоке Терской области, чтобы не допустить соединения восставших Чечни и Дагестана. Интересно, что командующий войсками Дагестанской области называл восстание «национально-освободительным движением», а командующий войсками Терской области – «мятежом»159.
