Разумеется, чеченцы попадали в Грозный не только в качестве предпринимателей, купцов или государственных служащих. Немалое количество крестьян шли в город в поисках временного или постоянного заработка. По данным А.И. Хасбулатова, чеченцы и ингуши составляли более 11 процентов от общего числа рабочих шести нефтепромышленных фирм Грозного. Немало было чеченцев, ставших профессиональными рабочими. Четвёртая часть бурильщиков, слесарей, мотористов и других специалистов были чеченцами. Промышленное отходничество особенно увеличилось в 90-е годы XIX века, когда была ликвидирована откупная система и предприниматели с началом промышленной добычи нефти остро нуждались в рабочей силе. На нефтяных приисках рабочий-черпальщик мог заработать в месяц 8 рублей, кузнец 20 рублей, бондарь 23 рубля, а плотник 25 рублей376. На Грозненские нефтепромыслы шли в основном молодые горцы. Большинство прибывших на промыслы были холостыми (69,3 % учтенного количества рабочих чеченцев и ингушей)377.
Формирование кадров рабочих-нефтяников шло главным образом за счет местного русского и горского населения Кавказа, а также крестьян-отходников из центральных губерний России. Особенно много приезжало отходников из Пензенской, Тамбовской и Казанской губерний. Наиболее многочисленными были казанские татары. Особой прослойкой на грозненских промыслах были поляки, сосланные сюда после подавления восстания 1863 г. Основная масса рабочих проживала в поселках на нефтяных промыслах, находившихся в радиусе 5-16 км. от Грозного. Здесь нефтяники ютились в землянках и маленьких плетеных домиках с плоскими крышами. Многие рабочие жили в казачьих хуторах, расположенных вдали от промыслов. Ни один из рабочих поселков не имел водопровода. Питьевую воду привозили из Грозного и реки Сун-жи, находившейся на расстоянии 11–17 км; выдавали ее строго по норме (четыре ведра на семью в сутки); для мытья, стирки и прочего пользовались дождевой водой или брали ее из буровых скважин. Рабочие разных национальностей еще сохраняли отличия в одежде. Горцы и терские казаки носили в нерабочее время черкеску, русские старожилы Кавказа надевали специальную форму «мастерового» нефтяных промыслов378.
В конце 90-х гг. нефтяной бум в Грозном достигает апогея: чуть ли не все лучшие дома города оказались занятыми под нефтяные конторы и частные квартиры «нефтяников», в результате в Грозном возникает квартирный кризис. На наем квартир у работников нефтяных промыслов уходило до 20–30 % заработной платы. Квартиры, которые получали от хозяев немногие «счастливчики», даже буржуазные газеты называли «саклями» и «свинятниками». Рабочие (холостяки) жили в бараках, которые очень напоминали «…общие тюремные камеры»379. В 1898 году нефтепромышленники разработали правила внутреннего распорядка на нефтяных промыслах, состоящие из 46 пунктов. В этих правилах требовалось, чтобы чеченец, ингуш или казак предоставляли от начальника своего округа или атамана удостоверение о благонадёжности. Таким образом, бизнесмены ограждали себя от притязаний властей по укрытию «неблагонадёжных элементов» на своём производстве. Тем не менее, именно Грозненские нефтепромыслы, а не сельские районы Чечни, в 1905 году стали главным очагом политической нестабильности в области380.
В условиях, когда государственная администрация не могла эффективно решать весь комплекс проблем, связанных с развитием грозненского нефтепромышленного района, эти функции взял на себя съезд Терских нефтепромышленников и его Совет, созданный еще в 1898 году. Съезды терских нефтепромышленников собирали представителей всех Грозненских нефтяных компаний. Претворение в жизнь принятых решений поручалось постоянно действующему рабочему органу – Совету съезда Терских нефтепромышленников. Последний регулировал отношения непосредственно между нефтяными компаниями, разрабатывал ценовую политику, составлял рекомендации для властей, определял размеры отчислений на развитие промышленной инфраструктуры и т. д.
