Одним из условий поступления в институт или университет – было успешное окончание гимназии240. По положению об учебной части на Кавказе 1867 года, к гимназиям и прогимназиям был применён общий устав Министерства народного просвещения от 19 ноября 1864 года, деливший их на классические и реальные. Высочайше утверждённый 30 июля 1871 года устав гимназий признавал классическими только те средние учебные заведения, в которых преподавалось два древних языка. Классические гимназии, находившиеся в Ставрополе и Тифлисе, открывали своим выпускникам доступ в университеты. В полуклассических гимназиях преподавался один из древних языков, в реальных гимназиях древние языки не преподавались. По законодательному акту от 15 мая 1867 года в некоторых уездных училищах на Кавказе было введено преподавание латинского, немецкого, английского и французского языков (для желающих). Среди учащихся в Терской области появился спрос на знание латинского и западноевропейских языков, так как эти знания помогали в дальнейшем при поступлении в классические гимназии. Многие знатные горцы, желая, чтобы их дети получили высшее образование, стремились устроить их на обучение именно в Ставропольскую и Тифлисскую классические гимназии241.
В 1870 году Министерство народного просвещения впервые начинает отпускать средства на развитие просветительского дела в стране. Ассигновав около 8 тыс. рублей на устройство школ и классов для взрослых, оно впоследствии увеличило сумму и расширило сферу ее приложения242. В 1900 году на народное образование в Терской области из казны было выделено 170635 рублей, общественных денег было собрано гораздо больше – 511868 рублей243. Для получения казённых средств на нужды образования было необходимо учебным заведениям составлять ходатайства, для представления в Гос. Совет, в которых бы указывалось какими денежными средствами они располагают и сколько необходимо денег на их дальнейшее содержание244. Принятие на Кавказе лишь четверти (26 %– в 1910 году) школьного бюджета и возложение остальных % на местное население, едва ли могло считаться перегрузкой казны из-за нужд просвещения сравнительно молодой окраины. Невольно приходила мысль, что 2,5 млн. рублей, ежегодно взимаемых из земских сборов на содержание полицейской стражи, будучи в своё время направленными на народное просвещение, за 8 лет составили бы почти 20 млн. и могли дать ту жатву, о которой Кавказ мог лишь мечтать245. В одной из газетных статей, вышедшей в 1899 году, автор с горечью писал: «…Стыдно сказать, а утаить грешно: на всю Терскую область только 3 горские школы и 2 сельские»246. И это происходило не смотря на то, что многие высокие кавказские чины считали горцев талантливыми людьми, склонными к обучению. Н.Н. Муравьёв писал П.П. Ермолову о Чечне: «Дарования здесь встречаются более чем в России, но всё погрязло в лени и усыплении»247.
Наказной атаман Терского казачьего войска во всеподданнейшем отчёте за 1892 год признавал низкий уровень развития системы начального обучения: «Низшее образование в Терской области обнаруживает явные признаки не только застоя, но даже прямого упадка, как это показывают данные отчётного года»248. В 1875 году в Терской области насчитывалось 230 учебных заведений и 7498 учащихся (6028 мужчин, 1470 женщин). Одно учебное заведение приходилось на 2500 жителей, 1 учащийся на 76 человек, 30 % учащихся составляли горцы249. В 1884 году число учащихся выросло до 8447 человек, из которых 765 было лютеран и всего 294 мусульманина250.
Ещё древние мудрецы замечали: «Мир управляется из детской: ибо воспитание гражданина начинается с детской, чтобы продолжиться в школе и завершиться в академии». Понимание этой аксиомы пришло к кавказскому руководству только в начале XX века, когда появилась программа введения всеобщего обязательного начального обучения251. В конце XIX века безграмотность была почти поголовной. Из отчёта начальника Терской области за 1870 год мы узнаём, что 1/3 всего числа офицеров (32,7 %) не проходила курса обучения ни в каком учебном заведении. Только 1.6 % офицеров обучались в высших учебных заведениях. А ведь офицеры составляли элиту страны, самый привилегированный её слой. Что же говорить о более обездоленных её гражданах, не имевших возможность позволить себе платное обучение детей?252 Вопрос, волновавший умы всех педагогов на рубеже XIX и XX веков– достижение всеобщего обязательного начального обучения – упирался главным образом в коренные различия просветительных систем центральных и окраинных территорий страны.
