Это… какой-то бред. Времена года меняются из-за наклона земной оси и просто невозможно, чтобы было больше времён: весна — переход между зимой и летом, лето — время, когда северное полушарие наклонено к солнцу (или южное, в зависимости от того, где ты живёшь), осень — переход между летом и зимой, зима — южное полушарие наклонено к солнцу. Вроде ничего не перепутал! И я не понимаю, где местные здесь уместили новое время года!
— Расскажи-ка мне про него подробнее…
— Энкор, — повторила ламия название времени года, — Время, когда из-под земли поднимается такая чёрная… штука и закрывает собой всё небо. В это время магия пропадает из воздуха и солнышко не освещает землю.
— … И как эта чёрная штука называется?
— Ну, это… не могу вспомнить…
— У-у-ум аум! — пришла на помощь Лин.
— Точно! — повеселела Анаэль, — Энергия!
— Ум-му ауму! (Я устала так плавать!) — снова неожиданно дала знать о себе дух.
— А? Хорошо, — сказала Анаэль и спрыгнула с духа в воду.
Ламия проплыла мимо меня и забралась на берег за моей спиной, оставив на нём мокрые следы.
И на что это ты смотрела пока под водой плыла, А⁈
Но хоть и заметил это, я промолчал.
Дух сразу же села и потянулась, словно только что проснулась.
Я развернулся к Анаэль и спросил:
— Это что-то магическое?
— Я… не уверена, — ответила ламия, переведя взгляд с Лин на меня, — Ни разу не слышала, чтобы энергия была связана с магией. Это… мама и папа рассказывали, что когда мы умираем, то наша душа опускается вниз, глубоко под землю. Но во время энкора все мёртвые души и их энергия поднимаются наверх и если повезёт, и душа погибшего родного разумного найдёт тебя, то ты сможешь пообщаться с ним.
— … Что-то мне во всё это не верится…
— А мне мама рассказывала, что во время энкора смогла пообщаться со своей бабушкой и мамой.
— … В таком случае, почему энергией-то называется? — задал я вопрос, но тут же в голове появился ответ.
— Потому что это энергия всех погибших, — подтвердила мою догадку Анаэль.
Энергия их Жизни. Их Целей. Их Сожалений. Их Любви и Ненависти. Их Мечты.
Энергия — это всё, что было у них при жизни.
Всё то, что смерть отобрала.
— Энергия отделилась от них, — говорила Анаэль, — Ведь больше им не нужна. Им безразлично всё и они… счастливы.
— … Не поверю в это, пока не увижу всё собственными глазами, — сказал я и поднялся из воды, — Давайте уходить, а то мы уже засиделись.
Жизнь после смерти… Я никогда не верил в неё.
В детстве я задумывался, есть ли она, но это меня особо не трогало. Но после девятого класса, после того случая, и когда я еле-еле поступил в колледж, без преувеличения, я желал, чтобы жизнь после смерти была. Ад и Рай. Ад, где страдают грешники. Рай, где счастливы добрые люди. Либо, на худой конец, перерождение.
Тогда я искал нечто, что смогло бы меня убедить. Искал ответ в религии, хоть что-нибудь в науке.
Но ничто из этого не убедило меня. Я считал, что идея жизни после смерти — просто утешение, религиозный миф, созданным человечеством, чтобы справиться с боязнью смерти и способ поддерживать надежду на счастье ушедших близких и на вечное наказание для злодеев.
Смерть — это окончание.
Завершение книги, нашей маленькой, ничего не значащей, истории.
Я не верил в то, что сознание или душа будут продолжать существовать в какой-то иной форме после смерти.
Смерть — просто часть природного порядка вещей.
Но как же мне хотелось оказаться неправым.
Я был готов поверить в жизнь после смерти, если бы только нашёл какое-то весомое доказательство, которое убедило бы меня в её существовании.
Я желал всем сердцем, чтобы эти размышления оказались ошибочными.
Ведь жизнь человека так коротка… А у некоторых людей ещё короче.
Но в этом мире… Возможно, существует доказательство. Возможно…
…
Нет, уверен, это просто естественный процесс.
Не стоит питать лишних надежд.
Смерть — это окончание.
Смерть — просто часть природного порядка вещей.
И неотъемлемая часть существования.
…
Но как же я желаю оказаться неправым.
Анаэль, после сказанного Анвилом, тут же впилась в него взглядом.
Парень, кряхтя от боли, медленно поднялся из воды. Его ноги и торс обнажены, за исключением одних трусов. Вода стекала с него, образуя блеск на коже.
Капли скользили по его груди, маня к себе взгляд, которые затем спускались по животу. Трусы, пропитанные влагой, прилипали к его телу.
«Точно!» — вспомнила Анаэль, пока смотрела на его пах.
Она быстро нырнула в воду, доплыла до берега, где лежала одежда, которую они взяли у аргилэ, и забралась на него. Ламия была достаточно быстра, чтобы обогнать Анвила.
Анаэль быстро залезла в одежду и вытащила оттуда своё новое платье, поптуно быстро вытершись об плащ Анвила. После она «побежала» дальше и спряталась за большой (для неё) глыбой.
— Что? — удивился Анвил её скорости.
— Я одеваюсь! — предупредила Анаэль, немного смущаясь, — Не подглядывать!
Она разворачивает сложенное платье и рассматривает его.
«Красивое… Анвилу точно понравиться!»
