— А до того время будет тянуться, как густой мед, — томно ответила Двалия и уже другим голосом рявкнула, прежде чем захлопнуть дверь: — Приберись в каюте!
Капитанская каюта, занимавшая всю корму, была весьма просторной, её окна выходили на три стороны. Стены покрывали панели полированного красного дерева, остальной интерьер был выдержан в кремовых тонах и позолоте: широкая кровать, нагруженная пышными перьевыми подушками, деревянный стол цвета ржавчины и мха, за которым помещались шесть высоких стульев; под одним из окон стояло глубокое мягкое кресло, к стене крепился откидной стол для карт, тут же помещалась узкая уборная с отверстием, ведущим в море. По ночам Двалия запирала меня в этом тесном зловонном закутке, чтобы я не напала на неё во сне.
На полированном дощатом полу были разбросаны расшитые чрезмерным количеством оборок и кружев платья, которые капитан приобрел для леди Обретии за пару дней до отправления из порта. Я медленно собрала одежду в охапку, смяв нижнюю юбку из жесткого кружева. Она приятно пахла духами — ещё один подарок капитана. Я отнесла платья к сундуку с вырезанными на крышке розами и стала аккуратно складывать их внутрь. Из него тянуло ароматом леса и пряностей.
— Поживей! — скомандовала Двалия, и, обращаясь уже к Винделиару, добавила: — Собери тарелки и чашки и отнеси их на камбуз. Капитан не любит беспорядок.
Она опустилась в мягкое кресло и уставилась на воду. Из-под короткого халата из тонкого красного шелка виднелись её голые длинные костлявые ноги с жилистыми икрами; сальные волосы взмокли, а след от укуса на щеке превратился в блестящий багровый кратер. Она нахмурилась.
— Мы плывем слишком медленно! Капитан говорит, что сейчас не самое лучшее время года для перехода в Клеррес, течения подходят для путешествия на сервер и запад, а не на юг и восток. Я думаю, он намеренно мешкает, чтобы провести как можно больше времени с леди Обретией.
Я не поняла, жаловалась она или хвасталась, но ничего не сказала. Красивые платья, сладкие духи, резные розы. Я сосредоточилась на том, что видела, и держала стены так высоко, как только могла.
— Она украла твою магию! — Винделиар все ещё не приступил к уборке тарелок и чашек, оставшихся после их трапезы. Он ткнул в меня пальцем дрожащей руки, подкрепляя свое обвинение.
Двалия отвернулась от окна и наградила его свирепым взглядом:
— Что?
— Она направила против меня нашу магию, прямо сейчас, здесь, за дверью. Она заставила меня думать о том, как укусила тебя, и как ненавидит меня!
Двалия перевела на меня гневный взгляд.
— Это невозможно.
— Но она это сделала! Она украла магию и поэтому я не могу заставить её делать то, что вы хотите. — Он глубоко втянул воздух, как ябедничающий ребёнок, который вот-вот расплачется. Я посмотрела на него с ненавистью, и он тут же отпрянул.
— Она снова за свое! — запричитал он, прикрывая лицо руками, как будто это могло остановить поток моих чувств.
— Нет! — вскрикнула Двалия и чуть ли не подпрыгнула со своего места.
Я съежилась и подняла кулаки, чтобы защититься, но она, не обращая на меня внимания, бросилась через комнату к резному сундуку. С полнейшим пренебрежением к проделанной мной работе она откинула крышку и принялась вытаскивать и разбрасывать по полу платья, пока не докопалась до своей выстиранной старой одежды. Оттуда она выудила кожаный мешочек, заглянула внутрь и достала стеклянную колбу. Остатки змеиной слизи скопились на дне.
— Нет. Оно тут! Ничего она не украла. Перестань оправдываться.
Какое-то время мы оба смотрели на неё, а потом Винделиар медленно заговорил, в его голосе сквозила тщетная надежда:
— Мне нужно ещё. Разве вы не хотите, чтобы я мог делать все, что вы попросите?
В последнем вопросе прозвучала мольба.
— Не сейчас. Ты получил столько, сколько я могла выделить. — Она посмотрела на него и набросила шнурок мешочка себе на шею, он уютно поместился у неё на груди. — Осталось совсем немного. На случай непредвиденных обстоятельств.
— Она не доверяет тебе, Винделиар. Она приучила тебя жаждать змеиного зелья, а теперь не верит, что ты его не украдешь, — метнула я глупые слова в них обоих.
— Змеиное… кто тебе это сказал? Винделиар? Ты что разбалтываешь ей все мои тайны? Ты предал меня?
— Нет! Нет, я ничего ей не говорил! Совсем ничего!
Винделиар действительно ничего не говорил, я сама узнала о зелье, когда его разум оказался передо мной без защиты. Мне стоило бы держать эту информацию при себе. Одно было хорошо: теперь их союз, казалось, дал трещину.
