Его руки, одна затянутая в перчатку, другая — обнаженная, сцепились. Мне не нужно было говорить, насколько слаб его план, он и сам понимал, что это отчаянный замысел человека, который страстно желает, чтобы его мечты оказались явью.
— Что если мы не найдем её? — спросил Пер дрогнувшим голосом.
— Все то же: спрячемся, а на следующий день уйдем вместе с толпой посетителей. Так может случиться, потому что сны не сообщают мне, прибыла ли она уже в Клеррес или ещё только на пути туда. Возможно, нам придется подождать.
— А драконы? — спросил Лант. — И Тинталья, и Хеби серьезно настроены отомстить. Что, если они доберутся до Клерреса раньше нас?
Шут поднял сцепленные руки к подбородку, замер и облизнул губы.
— Я хочу верить, что сны показали бы мне столь разрушительное событие. Пока что этого не случилось, поэтому у меня есть надежда, — он быстро покачал головой, словно стараясь выбросить из головы вопрос Ланта. — Все понимают роль, которую должны сыграть? Мы договорились?
Я не кивнул, но этого, казалось, никто не заметил. Спарк сказала за остальных:
— Да. Возможно, теперь вы сможете уснуть.
Он потер обеими ладонями лицо, и я заметил то, что упустил из виду раньше: его снедала тревога. Мне потребовалось все мастерство, вбитое Чейдом, чтобы вложить в голос теплоту и уверенность.
— Спи, старый друг. Нам с Пером нужно вернуться на койки, потому что скоро наша вахта. Нам всем следует отдохнуть, пока мы можем.
— Пока можем, — согласился он, Спарк кивнула, и мы покинули их маленькую каюту. Мы с Пером направились к своим постелям, Лант последовал за нами.
Когда мы отошли от двери Шута на порядочное расстояние, Лант остановил меня, поймав за рукав.
— Ты веришь, что Пчелка жива? — тихо спросил он, Пер подошел ближе, чтобы услышать мой ответ.
Я тщательно подбирал слова:
— Шут верит. Он придумал план, который включает поиски Пчелки. Я рад ему следовать, — это была ложь, и я добавил: — Это не отменяет моих намерений лишить жизни тех, кто её забрал.
На этом мы расстались. Я вернулся на свою койку, но не смог снова уснуть.
День за днем горизонт не менялся. Все, что я видел, когда отправлялся спать после вахты и когда приступал к своим обязанностям, — вода. Погода стояла хорошая, становилось теплее. Мы все загорели, кроме леди Янтарь, которая оставалась по-прежнему бледно-золотистой. Она была темнее, чем Шут когда-то, но гораздо светлее лорда Голдена. Шут рассказывал мне о поверии, согласно которому Белые Пророки, с успехом завершившие свою миссию, меняют кожу и становятся темнее. Он стал бледнее, и я обдумывал, значило ли это, что Служители помешали ему достичь цели. Леди Янтарь выполняла посильную работу от чистки репы и картофеля до плетения канатов. Ради этого она снимала перчатку с посеребренных пальцев, и веревка, казалось, слушалась и сама заплеталась согласно её желанию. Это вызвало неприятное воспоминание о том, как Верити высекал из камня своего дракона, и я избегал наблюдать, как работает Янтарь.
Янтарь проводила с Совершенным больше времени, чем хотелось бы обоим нашим капитанам. Корабль был ей рад, частенько Кеннитсон и Бойо составляли им компанию, когда она ему играла. Мотли тоже находилась при Совершенном большую часть времени. В перерыве между моими вахтами и часами, которые Янтарь проводила с кораблем, я редко видел Шута, и мне нечасто выпадала возможность побеспокоиться о том, насколько отчужденной она стала.
Путешествие шло медленно. Океанское течение нам не благоприятствовало. Погода стояла хорошая, но ветры были непостоянными. В какие-то дни он вовсе стихал и паруса безвольно обвисали. Иногда, глядя на бесконечную водную гладь, я не мог понять, двигаемся ли мы вообще. Чем дальше на юг мы плыли, тем жарче становились дни. Наступило лето, и по вечерам было светло допоздна.
В один из таких дней я рано отправился в койку и закрыл глаза. Я устал, и мне было скучно, но сон не шёл. Я попытался делать, как учил меня волк: сосредоточиться на настоящем, не беспокоиться о будущем и не ворошить прошлое. Это никогда не давалось мне легко, и тот раз не стал исключением. Я неподвижно лежал, надеясь уснуть, когда меня коснулся шепот Скилла.
Я подскочил от неожиданности и потерял контакт. Нет, нет, ложись, не двигайся, дыши спокойно и глубоко, жди. Жди. Ощущение было, словно следишь за звериной тропинкой с верхушки дерева. Жди.
Я дышал медленно и глубоко, стараясь балансировать на тонкой грани между сном и бодрствованием. Я ступил в течение Скилла. Оно показалось мне слабым, почти неуловимым.
По мне пробежала дрожь. Ребёнок Неттл, мой внук, о котором я не вспоминал все прошедшие недели.
