Она отбежала от места схватки и прислонилась к стене коридора, по-прежнему хватаясь за свой кровоточащий живот. Пятеро бойцов Клерреса резко отступили, прекратив сражение, и образовали защиту вокруг неё. Она схватилась за одного из них, и, несмотря на сильную хромоту, он принял на себя её вес, помогая ей идти. Остальные по-прежнему стояли, развернувшись к нам лицом, — стена, ощетинившаяся лезвиями. Капра споткнулась, и воины подхватили её. Отступая прочь от нас, они несли её, как ребёнка. Феллоуди запричитал, чтобы они помогли и ему, и один из охранников схватил его за руку, поставил на ноги и потянул прочь, заставляя бежать, хотя тот шатался и еле стоял на ногах.
Мой отец остановился, успокаивая дыхание, его окровавленный меч медленно опускался, пока противники отступали. Лант хотел было их преследовать, но девушка крикнула ему:
— Нет, дай им уйти! — и он послушался.
Отступление Капры спасло нас. Как только их скрыл изгиб коридора, мой отец на дрожащих ногах шагнул в сторону. Пер оставил меня и подошел к нему, помогая устроиться на полу. Отец сыпал яростными проклятиями, схватившись за место, откуда сквозь пальцы продолжала вытекать кровь. Пер разорвал свою рубашку. Ткань оказалась плохого качества. Я вытащила руку из рукава и оторвала его.
— Разрежь, как надо, и используй это! — сказала я ему, и после секундной растерянности он так и сделал.
— Пчелка! — воскликнул Лант, как только подошел к отцу. Он смотрел вниз на меня, а я смотрела вверх на него. Его лицо было испачкано кровью. Мне показалось, что чужой. Он выглядел так, словно чувствовал себя плохо, и, думается, я знала — почему.
— Вы хотели убить меня, так ведь? Это была магия Винделиара. Не ваша вина. Он мог заставить людей верить во что угодно. Даже меня.
Мой отец заговорил хриплым и усталым голосом:
— Это было похоже на Скилл, но не совсем. Магия использовалась таким образом, какого я ещё не встречал, — я слышала, как он сглотнул. — Как он смог быть таким сильным?
— Они давали ему пойло, сделанное из змеиной слюны. Это делало его очень сильным. Я едва могла удерживать стены против него.
— Я не смог удержать свои стены. Если бы не Персиверанс…
— Я ничего не чувствовал, — сказал Пер. — Я подумал, что вы все сошли с ума, — тихо добавил он мрачным голосом, а затем опустился на колени подле моего отца. — Надо срезать ткань с раны.
— Нет времени, — сказал Лант. — Огонь разгорается все сильнее.
Он встал на колени, взял у Пера мой рукав и плотно обернул вокруг бедра моего отца. Концы он завязал крепким узлом, и я услышала, как отец застонал. Рукав начал краснеть. Затем к нам подошла девушка, имени которой я не знала. Опираясь на её плечо, с ней с трудом шёл Любимый.
— Они ушли, убежали прочь, — говорила она ему.
Из угла рта у него текла кровь, лицо было искажено синяками и отеками, но все, что он сказал:
— Пчелка! Ты жива!
Он бросился ко мне, растопырив руки, как клешни, одна из них была в перчатке, я невольно отпрянула.
— Пчелка, он не может навредить тебе, — тихо сказал Прилкоп. Я почти забыла о нем. — Он никогда не навредит тебе, — тихо повторил он. — Ты же его.
Любимый протянул ко мне руку в перчатке ладонью вверх.
— Пчелка, — моё имя было единственным, что он невнятно произнес.
Я отступила от него.
— Я не могу. Когда я касаюсь его, я вижу много всякого, а я не хочу более этого видеть, — и это была правда.
— Я понимаю, — с сожалением согласился Любимый и опустил ладони.
— Пчелка. Он носит перчатку на одной руке, — сказал Персиверанс очень мягко. — Он прошел длинный долгий путь, чтобы спасти тебя.
Его голос напомнил мне давно ушедший день, когда он спросил: «Мне подготовить её для вас?» и оседлал лошадь, на которой я боялась ездить. Но теперь я была не той маленькой девочкой. Я посмотрела по сторонам. Выражение на лице моего отца я хорошо разглядела. Я все ещё держала нож Симфы. Я вытерла с него кровь и вернула на место — за пояс брюк. Медленно я протянула руку и положила её на тыльную сторону перчатки Любимого.
— Я дала тебе яблоко, — тихо сказала я. — Ты помнишь это?
Его губы задрожали.
— Я помню, — сказал он, и набежавшие слезы хлынули по лицу.
— О, Пчелка, что они сделали с тобой? — спросил меня Лант. Его глаза изучали моё лицо. Мои шрамы вызывали у него отвращение.
Я не хотела говорить с ними об этом. Я не хотела, чтобы они задавали мне вопросы. Я смотрела на мертвых охранников, лежащих в коридоре. Вокруг тел образовалась лужа крови. Девушка двигалась среди трупов, что-то высматривая. Я видела, как она взяла меч из руки погибшего. Коултри лежал на спине, неподвижный и весь в крови. Я помогла убить его, но меня это не волновало. Я надеялась, что Феллоуди умрет тоже. Тут в дальней части замка я услышала крики и треск. Ничто не остановит огонь. Я и правда была Разрушителем?
— Мы должны убираться отсюда, — напомнила я им всем. Неужели они не понимали, что мы не можем оставаться здесь? — Я подожгла библиотеку. Огонь усиливается.
— Библиотеку? — произнес Любимый слабым полуобморочным голосом. Он выглядел опустошенным, когда смотрел на меня. — Ты подожгла библиотеку Клерреса?
