— Я безоружен, — обозначил себя Прилкоп. У меня же были сомнения на этот счет. Двое Белых, которых мы освободили из клеток, стояли позади него. Они окрепли достаточно для того, чтобы нести следом за ним огромное ведро.
— Я принес вам воды и хочу предложить убежище, в доме, среди друзей, — он обернулся и указал двум Белым вынести ведро вперед. Они обменялись взглядами, затем один из них энергично закивал головой. Они поставили ведро на землю и отступили назад. Прилкоп посмотрел им вслед. Затем медленно подошел к ведру, поднял его и пошел в нашу сторону. При каждом его шаге живительная влага переливалась через край. Мы смотрели на него, и все, о чем я могла думать в этот момент, была вода. Он держал ручку ведра обеими руками, и вода лилась ему на ноги. Я вдруг поняла, что он уже довольно стар и далеко не так силён, как прежде.
Позади него в городе, люди спешно покидали свои дома. Некоторые из них носились, словно белки, другие двигались целенаправленно. Они тащили за собой свои пожитки, явно не рассчитывая на скорое возвращение. Некоторые из них ясно поняли, что сказал Айсфир. Я задумалась над тем, могли ли знать люди, живущие здесь, о том, как были убиты драконы? Могли они хотя бы вообразить, что час расплаты настанет?
Любимый прошел через наших сердитых стражей и забрал у Прилкопа ведро.
— Спасибо, старый друг, — сказал он и оставил гостя стоять на месте.
— Ты уверен, что вода чистая? Что её не отравили? Я слышала, как дракон говорил о яде, — вопрос исходил от татуированной женщины.
— Она не отравлена, — заверил их Любимый. Он остановился и достал из ведра черпак. Набрав черпак, он сделал глубокий глоток. — На вкус нормальная, подходите и пейте, только сначала напоите Бойо.
Мы дали Бойо три полных черпака воды, никто не возразил. Я выпила один, хотя мне сказали, что я могу взять больше. Охранники не теряли бдительности. Я подошла поближе к ним, чтобы послушать, о чем говорят Прилкоп с Любимым.
— Они здесь все уничтожат, — сказал Прилкоп Любимому. — То, что Пчелка начала огнем, они завершат кислотой и когтями. Если они не остановятся, от Клерреса не останется камня на камне. Я пришел попросить тебя отозвать их. Позволь нам изменить этот Путь, Любимый. Мы можем решить все мирными способом. Помоги мне сделать Клеррес таким, каким он был когда-то.
Любимый покачал головой, не думаю, что он сильно расстроился, отказав ему.
— С нами достаточно просто договориться о мире. Позвольте нам уйти первым же судном, готовым взять нас на борт. Мы забрали то, зачем прибыли.
Прилкоп кивнул.
— Нежданный Сын.
Ничего не выражающим голосом Любимый добавил:
— Но мы ничего не можем поделать с драконами. Их месть гораздо старше моей. Они подойдут к ней тщательно. И ничто их не остановит.
Прилкоп ничего не ответил, но его рот сжался в тонкую полоску, а лицо заметно постарело.
Синий дракон проложил себе путь к западной стене. Он толкал её вверх и вниз, выбивая целые блоки камня своим хвостом. Время от времени он запрокидывал голову, а затем опускал её, распыляя вокруг ядовитое облако. Я не видела зеленого, но затем другой синий дракон, более крупный, пролетел между двумя оставшимися башнями-черепами. Красный, чуть поменьше, пролетел прямо над городом и приземлился посреди дамбы. У этого дракона что-то возвышалось на спине, было трудно разглядеть с такого расстояния, что именно. Наездник?
— Хеби, прекрасная Хеби! — закричала ворона. Она попыталась взлететь с плеча Пера, но тот снова поймал её. Его руки двигались настолько быстро, что я едва заметила, как это произошло.
— Мотли, она идет в бой, для тебя там не место. Останься рядом со мной, в безопасности.
— Безопасность? Безопасность? — рассмеялась ворона сквозь ужасающее карканье. Пер прижал её крылья к бокам, и она не сопротивлялась, но как только он вернул её на плечо, ворона рванула вверх. Два мощных взмаха крыла — и она оказалась вне досягаемости Пера, направившись к красному дракону. — Я лечу! Я лечу! Я лечу!
— Как пожелаешь, — грустно сказал Пер. — К несчастью она права: здесь небезопасно ни для кого из нас.
Огромный синий дракон кружил над замком. Как и Айсфир до этого, она протрубила свое имя:
— Тинталья! Возмездие! За мои яйца, украденные и уничтоженные, за наших змей, заключенных в неволю и замученных насмерть, — в полете она ударила башню своим хвостом. Мы наблюдали. Сначала ничего не происходило, как вдруг, лишившись каменной опоры, череп начал медленно сползать. Он упал, нанеся при этом большой ущерб самой башне. До нас доносились звуки падающих камней.
— Ты провел в Клерресе так много лет. Как много времени ты провел в комнате со свитками, будучи ребёнком? Туда были помещены твои собственные сны. Неужели ты ничего не чувствуешь? — тихо спросил Прилкоп.
— О, сейчас меня переполняет множество эмоций. Одна из них — облегчение, — Любимый безразлично смотрел на летящие вниз камни. — «Удовольствие», которое я получил от проведенного здесь времени, больше не постигнет ни одного ребёнка.
— А как насчет детей, которые находятся там прямо сейчас? — возмутился Прилкоп.
Любимый покачал головой.
