Джами сделала большой глоток своего остывшего чая. Поставив чашку на стол, она посмотрела прямо в глаза Мирифен.
— В смерти матери отец тоже обвинял пикси.
— Что?
— Он нашел её в сарае у основания лестницы. Со сломанной шеей. И с ног до головы покрытой пыльцой пикси. — Голос Джами погрустнел. — Скорее всего, они столкнули её с лестницы.
— Понятно, — голос Мирифен был слаб.
После завтрака она выставила во двор стул, дала Джами пряжу со спицами, а сама ускользнула в свою спальню. Пикси исчезла, прихватив амулет от болезни. Отлично. Кажется, всё разрешилось наилучшим образом. Она не знала, были ли пикси в действительности такими мстительными, какими их описывала Джами, и надеялась, что никогда не узнает.
День тянулся долго. С тех пор, как мужчины уехали, это уже стало нормой. Заниматься было нечем: ни сорняков, чтобы их пропалывать, ни урожая, чтобы его собирать… Мирифен попыталась найти крысиный ход в курятник, но так и не смогла, зато во время уборки обнаружила трёх крыс под соломой.
Дважды ей показалось, что она увидела пикси, но, обернувшись, она никого не заметила. Мирифен винила в этом ужасные рассказы Джами и собственное воображение, поэтому просто старалась игнорировать видения и заниматься делами.
После ужина она помыла посуду и полила огород использованной водой. Затем набрала ещё одно ведро воды и дала коровам напиться перед сном, загнала кур в вычищенный курятник и как можно плотнее закрыла дверь. Наконец, ей пришлось сообщить плохие новости Джами.
Сегодня ночью мне придётся сидеть у колодца и отгонять крыс.
Джами сначала возразила, потом заплакала и затем снова начала возражать.
— Я не могу спать одна в пустом доме, где крысы шуршат по углам. И где на них охотятся пикси. Вы же видели их пыльцу на ведре!
— Но ты не можешь спать на улице со мной. Будь разумна! У нас просто нет выбора.
Джами сдалась, хоть и не сразу. Мирифен списала её вредность на беременность и старалась не возражать. Это было трудно. Но, в конце концов, именно она должна провести ночь во дворе с прикладом и фонарём. Взяв одеяло, Мирифен вышла из дома и начала свое бдение.
Растущая луна уже была близка к полной. Её бледный, водянистый свет полностью заглушался фонарём. Мирифен сидела на крышке колодца и ждала. Ночной холод обволакивал, и она натянула одеяло на плечи. Песни насекомых в полях постепенно переросли в хор. Веки женщины отяжелели. В это время Джами задула свечу в спальне, и дом погрузился в темноту. Мирифен казалось, что за пределами круга света двигаются неясные тени. А может, глаза обманывали её. Приклад лежал у неё на коленях, и она отбивала на нём ритм, изо всех сил пытаясь не заснуть: тёрла глаза и голову, напевала старые песни, с трудом вспоминая слова. Был ли в этой песне третий куплет? Как она начиналась?
Мирифен резко очнулась.
Она не помнила, как легла. Приклад под её рукой сместился в сторону. На краю колодца сидела пикси и таращилась на неё своими зелёными, с искрами, глазами. Её длинные пальцы лежали на прикладе, а серебристо-серая кожа блестела в лунном свете.
— И что вы сейчас делаете? — спросила она у Мирифен.
Женщина осторожно села и приготовилась бежать.
— Я охраняю колодец. Крысы пытались прогрызть крышку. Но если они упадут туда, то утонут и испортят воду.
— Неправда! — пикси крикнула это с презрением. — Вы не охраняете. Вы спите! И что вы собираетесь сделать теперь? Сказать мне: «Уходи!»? Отправить меня умирать?
— Нет! — Мирифен была в смятении. Эта часть истории Джами ужаснула её. Она изменила позу на более расслабленную, а пикси попятилась к границе света, таща за собой приклад. Он был слишком большим для неё, но она, очевидно, просто пыталась сделать его недосягаемым для Мирифен. — Я никогда не сделала бы этого. Ну, только если бы ты навредила мне первая.
— Пикси не убивают младенцев.
— Но они подслушивают.
Пикси повернула голову к Мирифен и нахмурилась.
— Они слушают, когда другие говорят, — уточнила Мирифен.
Пикси пожала одним плечом.
— Люди говорят, и если пикси рядом, то она слышит. И узнаёт, что ей следует бояться.
— Ну, тебе не нужно бояться меня. Если ты не причинишь мне вред, конечно.
Пикси нахмурила брови.
— Ты дала мне молока. Теперь я обязана.
— Это говоришь ты. Не я. Я не знала, что тебя свяжет моя помощь, и не планировала этого.
— А это? — Пикси подняла руку. С неё свисал сделанный Мирифен амулет от болезни. — Зачем вы его сделали?
Настала очередь Мирифен пожимать плечами.
— Я видела, что ты сильно пострадала. Когда-то я училась у травницы. Так что я решила помочь тебе.
— Это было опасно. Он был неправильным. Мне пришлось переставить бусины. Смотрите — жёлтый и зелёный чередуются, — пикси бросила ей амулет. Мирифен рефлекторно поймала его и начала изучать изменения, сделанные пикси.
— Он работал, когда я оставила тебя.
— Работал. Но не так хорошо, как мог бы. Он не навредил мне, к счастью. Травница должна быть осторожной. Точной. Тем не менее, он работал. И заработал ещё лучше после того, как я его исправила. Мирифен осмотрела исправленный амулет.
— Откуда ты знаешь, как их исправлять?
