— Лучше нам вернуться в город, — предложил названный Беллом. — Надо рассказать совету, что случилось. И взглянуть на бедолажку Меддали. — Он вдруг уставился на Розмари. — Вы ведь всё видели сами, не так ли? Как он налетел на нас и разбился, рухнув аккурат с края скалы?
Вообще-то нет, но капля лжи стоила мира.
— Видела. В том, правда, не было ничьей вины.
— Сэр, как думаете, уже сможете встать на ноги и идти, нам неблизко? Сэр? — Отец Меддали приподнял голову. Кивнул согласно, и ей едва не стало жаль его, когда он уходил прочь, едва перебирая ногами и тяжело опираясь на руку своего капитана. Она смотрела им вслед, как они медленно взбираются к вершине скалы, потом поднялась и всё также провожала взглядом, покуда те не скрылись из виду, двинувшись горной дорогой обратно в город. Мармелад спрыгнул с окна, выступил вперёд и начал виться вокруг лодыжек. Розмари посмотрела на Гилльяма, восседающего на верхней перекладине забора, — тот как раз блаженно вытянул ещё одну конфету из мешочка.
— Красная! — объявил, демонстрируя матери, чтобы и та могла увидеть цвет; и Розмари кивнула ответно сыну.
Потом глянула вниз, на кота.
— Не смей никогда больше даже заговаривать со мною вновь. Знать ничего не желаю.
Мармелад не удостоил её ответа. Усевшись на пол, кот деловито занялся собой, тщательно и осторожно начищая когти.
Я, Фелисити, пишу эти слова по просьбе Редбёрда. Он был грамотным человеком и мог сам этим заняться, если бы судьба дала ему немного времени, но, к сожалению, этого не произошло. Он доверился мне, настояв на соблюдении достоверности изложения и объективности, характерной для менестреля. Он просил писать ясно, чтобы эти строки можно было с легкостью прочесть спустя год или же через много лет. Также он велел мне описать детали, которые могла знать лишь я, чтобы никто не счел написанное фантазиями менестреля, выдуманными с целью сделать рассказ привлекательнее.
Поэтому я напишу этот текст в двух экземплярах, как он записывал свои песни, и вложу их в два свитка. Один я спрячу в месте, о котором будет известно только мне, а другой оставлю там, где по мнению Редбёрда, он тайно пролежит столько, сколько потребуется: в библиотеке Баккипа. Таким образом, истина будет скрыта дни, недели, месяцы, а то и века, но все равно всплывет рано или поздно.
Этот рассказ в большей степени является историей Редбёрда, но в качестве предисловия я добавлю свою историю, о которой Редбреду известно не все. Ведь только когда наши рассказы соединяются воедино, можно осознать их значимость.
Редбёрд был менестрелем и «певцом-правды», связанный клятвой, данной королю, исполнять только правдивые песни об историях из архивов замка. Сказки о драконах, гномах и юных девушках, погруженных в вековые сны, были не для него. В его обязанности входили наблюдение, запись и свидетельство только лишь тому, что он видел точно и ясно.
Я буду чтить его клятву и кодекс певца, поэтому в моих словах вы найдете только правду. А если вы не сможете осознать и принять её, по крайней мере она останется там, где кто-то сможет её найти и узнать, какая кровь на самом деле течет в династии Видящих.
