Она услышала далекий крик, пронзительный посвист охотящегося дракона. Зоркие глаза сейчас же нашли в поднебесье Хеби, сложившую крылья и ринувшуюся на добычу. Что-то крупное, внезапно уверилась Синтара. Что-то крупное, мясистое, горячее от крови.
Она встряхнула крылья в лучах летнего солнца. Под ней расстилался широкий и зеленый склон холма. А за рекой была Кельсингра, город Старших и драконов.
Синтара пробежала с полдюжины шагов, прежде чем отважилась взмахнуть крыльями. Лапы на краткий миг оторвались от земли, а затем она обрушилась обратно. Но не упала. Широко раскинутые крылья поддержали её, смягчив приземление.
— Синтара! — услышала она чей-то изумленный крик. — Взгляните на Синтару!
Ещё одна короткая пробежка, и на этот раз она замахала крыльями размеренней и сильнее.
И, подпрыгнув, оторвалась от земли.
Семнадцатый день месяца Дождей, шестой год Вольного союза торговцев.
Официальное уведомление от семьи торговца Душанка из Трехога, что в Дождевых чащобах, предназначенное для публичного оглашения в Совете торговцев Удачного и гласящее, что семья торговца Душанка из Трехога в Дождевых чащобах намерена принять предложение семьи торговца Данварроу и соединить узами брака их отпрысков.
Она легко скользила в воздушных потоках, прижав лапы к туловищу и широко раскинув крылья. На волнах пустынного песка колеблющаяся тень рисовала её змееподобным существом с перепончатыми крыльями и длинным гребнистым хвостом. Тинталья издала низкое горловое урчанье, выражая свое довольство удачным днем. На рассвете они поохотились — и поохотились успешно. Каждый прикончил свою добычу, как они делали всегда, и все утро сначала пировали, а потом спали. Теперь у двух драконов, все ещё испачканных кровью и потрохами своей добычи, была новая цель.
Впереди и чуть ниже неё летел черный, сверкающий на свету Айсфир. Его длинное тело изгибалось, когда он смещал центр тяжести, чтобы поймать крыльями воздушный поток. Туловище у него было плотнее и тяжелее, чем у неё, длина больше. Её похожая на перья чешуя переливалась всеми оттенками синего цвета, тогда как он был равномерно черным. Он долго был скован льдом, что сказалось на его теле, которому пришлось заживать годами. На плотных перепонках его больших крыльев между шпангоутами пальцев все ещё видны были разрывы. Менее серьезные повреждения давно исчезли с его тела, а вот прорехам на крыльях предстояло зарастать медленнее, а неровные шрамы на их месте будут видны всегда. «В отличие от её собственной темно-лазурной безупречности». Тинталья восхищенно покосилась на свои сверкающие крылья.
Казалось, Айсфир ощутил, что она оторвала взгляд от него: он резко повернул и начал спиральное снижение. Она знала, куда они летят. Неподалеку над песками возносилась скалистая гряда. На её зубчатых краях и в неровных промоинах росли чахлые деревца и серовато-зеленые кустарники, а перед этой щетинистой грядой в широкой песчаной котловине прятался оазис, окруженный деревьями. Поднимавшаяся из земных глубин вода образовывала большое спокойное озеро. Даже зимой во впадине задерживалось дневное тепло. Середину дня они проведут, отмокая в нагретой солнцем воде оазиса, смывая со шкуры кровь, а потом с наслаждением поваляются по шершавому песку, полируя чешую. Это место было им хорошо знакомо. Места охоты они постоянно меняли, но примерно раз в десять дней Айсфир вел их сюда. Он говорил, что помнит это место со своей далекой юности.
