Однако когда голова Рапскаля безвольно упала, на обращенном к ней лице она увидела только идиотически-ошеломленную ухмылку и полузакрытые глаза. Она нахмурилась.
— Тонет? Он скорее похож на пьяного, чем на утопленника! Но откуда он взял спиртное?
— Он его и не брал. — Лефтрин снова встряхнул паренька. — Он не пьян. — Однако его поведение ничем не подтверждало это утверждение: он снова начал расталкивать Рапскаля. — Очнись, парень. Вернись в собственную жизнь. Здесь дракон, которому ты нужен, и ночь уже близка. А скоро начнется гроза. Нам нужно, чтобы ты очнулся, чтобы мы до темноты перебрались на другой берег.
Он взглянул на Элис, превращаясь в капитана Лефтрина, имеющего дело с чрезвычайной ситуацией.
— Спрыгни вниз и подхвати его ноги, когда я стану его спускать, — приказал он, и она повиновалась.
«Когда этот паренек успел так вырасти?» — удивленно подумала она, пока Лефтрин опускал поникшего Рапскаля ей на руки. Когда она впервые его увидела, он казался почти мальчишкой: его простодушие заставляло его выглядеть даже моложе сверстников. Потом он со своим драконом исчез, и все сочли их обоих погибшими. После возвращения его драконица доказала свою состоятельность как хищницы, а Рапскаль словно стал одновременно старше и таинственнее, так что порой его можно было принять за легендарного Старшего, а порой — за восхищенного мальчишку. Близкий контакт с драконом изменял его, как менял всех хранителей. В прорехах изношенных брюк мелькала плотная красная чешуя, покрывавшая теперь его стопы и голени. Она напоминала Элис плотную оранжевую кожу на куриных лапах. И, словно птица, он весил меньше, чем она ожидала: Лефтрин отпустил Рапскаля, а она приняла его вес целиком, удерживая стоймя. Глаза у него широко открылись.
— Рапскаль! — позвала она, но он безвольно приник к её плечу.
Лефтрин тяжело спрыгнул к ней, шумно выдохнув.
— Давай его мне! — отрывисто приказал он: Хеби прижала нос к спине Рапскаля, заставив Элис пошатнуться и упереться спиной в пьедестал. — Дракон, прекрати! — приказал он Хеби, но при виде бешено вращающихся глаз драконицы уже мягче добавил: — Я пытаюсь ему помочь, Хеби. Не тесни нас.
Неясно было, поняла ли его Хеби, но она все же отступила, дав Лефтрину уложить Рапскаля на холодный камень.
— Очнись, парень! Вернись к нам! — Он легонько пошлепал его по щекам, а потом взял за плечи, посадил и встряхнул.
Голова Рапскаля резко запрокинулась, глаза были широко распахнуты. А потом, когда его голова снова качнулась вперед, на лицо вернулась жизнь. Его добродушная улыбка, которая никогда надолго не исчезала, снова расцвела на губах, и он устремил на них блаженный взгляд.
— Нарядилась на праздник, — радостно сказал он, — в платье из кожи угря, покрашенной в розовый цвет в тон чешуи у неё на лбу. Изящнее ящерки на воздушном цветке была она, а губы были нежнее розовых лепестков!
— Рапскаль! — сурово одернул его Лефтрин. — Возвращайся к нам немедленно. Сюда. Мы замерзли, приближается ночь, а этот город мертв уже Са знает сколько! Нет никакого праздника и ни на одной женщине не надето то платье, которое ты описал. Вернись немедленно!
Он зажал голову паренька ладонями и заставил его встретиться с его гневным взглядом.
Спустя долгие секунды Рапскаль резко встал на колени и начал сильно дрожать.
— Я так замёрз! — пожаловался он. — Нам надо вернуться на тот берег и согреться у огня. Хеби! Хеби, где ты? Уже темнеет! Ты должна перенести нас на тот берег!
Услышав его голос, драконица просунула голову между Лефтрином и Элис, чуть не сбив обоих с ног. Широко открыв пасть, она пробовала воздух вокруг своего хранителя, а тот воскликнул:
— Конечно, со мной все в порядке! Я просто замёрз. Почему мы здесь так задержались? Уже почти темно.
— Уже совсем темно, — сурово ответил Лефтрин, — а задержались мы здесь из-за твоего легкомыслия. Не верю, будто ты не понимал, что делаешь. Но сейчас мы об этом говорить не будем. Нам просто надо вернуться на тот берег.
Хранитель быстро приходил в себя. Элис смотрела, как он сначала сел прямее, а потом неуверенно поднялся на ноги и заковылял к своему дракону. Стоило ему прикоснуться к Хеби, как они оба заметно успокоились. Драконица перестала беспокойно переминаться, а Рапскаль глубоко вздохнул и повернулся к ним. Его лицо снова обрело обычную красоту. Откинув волосы со лба, он сказал почти обвиняющим тоном:
— Бедняжке Хеби придется лететь в темноте во время третьего рейса. Нам надо отправляться прямо сейчас.
Лефтрин сказал:
— Сначала Элис. Потом ты. Потом я. Надо, чтобы на том берегу тебя кто-то ждал. И я не хочу, чтобы ты оставался здесь в темноте без присмотра.
— Без присмотра?
— Ты понимаешь, о чем я говорю. Мы обсудим это, когда благополучно окажемся на той стороне, у огня.
Рапскаль бросил на него обиженный взгляд, но сказал только:
— Значит, Элис летит первая.
