— Но все получилось не совсем так, — согласилась Малта. Она услышала в голосе Джэни ноты раскаяния. Этот разговор был ей хорошо знаком: свекровь не в первый раз вспоминала, что было договорено, и пыталась понять, что пошло не так. Малта взяла из груды вещей пару чулок и медленно скатала их в шарик. — Джэни, ты не виновата. В тот момент это решение казалось блестящим и для них, и для нас. Ты вела переговоры честно, и никто не может винить тебя, пусть даже все получилось не так, как ты планировала. Мы не можем насильно заставить их к нам присоединиться. Но мы все знаем, что со временем они это сделают. Дождевые чащобы уже коснулись некоторых из них, хоть и не так сильно, как давних поселенцев. Некоторые из татуированных, попавших сюда взрослыми, с годами начали покрываться чешуей, а их молодежь — даже сильнее. Их дети появляются на свет с медными отблесками в глазах и с той сверкающей кожей, которая обещает со временем бугриться. Их дети станут жителями Дождевых чащоб, хотят они того или нет.
Малта надежно уперлась ступнями в пол и встала. Её поясница протестующе заныла, и она машинально прижала ладони к животу, поддерживая своего растущего младенца.
Джэни улыбнулась:
— Как и твой ребёнок, Малта Вестрит Хупрус.
Улыбка у Малты получилась довольно бледной. Она поспешно отвернулась, чтобы бросить свернутые чулки в сундук, а потом снова прошла к шкафу за зимним плащом, который следовало добавить к уже уложенным вещам. Глаза у неё защипало от слез, и ей не хотелось, чтобы мать Рэйна их увидела.
Джэни тихо проговорила:
— Порой, когда делишься опасениями или горем, они становятся меньше.
— А! — откликнулась Малта, стараясь, чтобы её слова прозвучали спокойно. Её попытка не удалась: у неё перехватило горло. — Просто дело в том, что мне сказала повитуха, когда я вчера к ней ходила.
— Коули — одна из лучших наших повитух. Она уже много лет помогает роженицам.
— Знаю. Просто иногда она говорит так резко! Насчет наших шансов. Насчет того, что она о нас думает из-за того, что мы вообще решились завести ребёнка. — Малта залезла в шкаф и нашла тот плащ, который решила взять. Он был алым, с бархатной подкладкой, которая приятно ласкала кожу. Она прижала его к щеке. — Она сказала, что мы можем надеяться на лучшее, но должны готовиться к худшему. Что нам уже сейчас надо решить, что мы сделаем, если ребёнок родится, но окажется настолько сильно измененным, что вряд ли выживет. — Она попыталась справиться со своим дрожащим голосом. — Если я захочу, она может придавить ребёнка подушкой или утопить в теплой воде перед тем, как отдать на съедение диким зверям. Она может показать его нам мертвым, чтобы мы с ним попрощались. Или же мы можем поручить повитухе унести его сразу же, самой всем распорядиться и больше никогда о нем не упоминать. Если я приму такое решение, то нам даже не нужно знать, начал ли младенец дышать или родился мертвым. — Несмотря на все её усилия, голос у неё дрожал. — Она сказала, что только мать имеет право делать этот выбор. Но я не могу, Джэни! Не могу! А каждый раз, когда я к ней прихожу, она требует от меня ответа. — Малта прижала к себе плащ, словно это был младенец, которого у неё вот-вот должны были вырвать из рук. — Не могу!
— Это — её работа, — мягко сказала Джэни. — Она делает её много лет, и это заставило её немного очерстветь. Не слушай её слова. Мы платим Коули за её руки и умения, а не за её мнения.
— Знаю, — еле слышно выдохнула Малта.
Ей не хотелось даже думать о том, что ещё говорила ей эта пессимистично настроенная старуха. Пусть она и хорошая повитуха, но при этом она подлая и озлобившаяся старая баба, у которой нет живых потомков. Те её слова были настолько жестокими, что она не желала повторять их своему мужу или свекрови. «Он не имел права пытаться завести ребёнка: у его брата Бендира уже есть наследник. Зачем вам понадобился ребёнок? Вы же знаете, что младенец будет чудовищем. Все твои недоношенные и мертворожденные дети были чудовищами».
Эти слова трудно было игнорировать: ведь она знала, что это действительно так!
Малта проглотила рыдание. «Прекрати глупить!» Все говорят, что беременные не могут справляться с эмоциями. Надо сосредоточиться на делах. Укладывать вещи. Она заставила себя аккуратно свернуть плащ и положила его в сундук. Она едет в Кассарик со своим мужем Рэйном. И его сестра Тилламон составит им компанию, чтобы погостить у друзей детства, которые переехали туда. Их ждёт славное однодневное плаванье вверх по реке. У неё будет приятная возможность на время выбраться из дома и целый день провести с Рэйном. Надо взять теплый плащ: на реке будет ветрено и дождливо.
