Дидро. Вы слишком буквально понимаете слова. Я хочу сказать, что еще до того, как его мать, прекраснейшая и преступная канонисса Тансэн, достигла зрелого возраста, еще до того, как военный Латуш достиг возраста юноши, молекулы, долженствовавшие сформировать первоначальные зачатки моего математика, были рассеяны в молодых и хрупких организмах того и другого, просачиваясь вместе c лимфой, циркулировали c кровью, пока, наконец, они не попали в вместилище, предназначенное для их соединения, в половые яички и железы его отца и матери. Но вот редкостное яйцо сформировалось; по фаллопиевым трубам оно, по общему мнению, было введено в матку; вот оно прикрепилось к ней длинным стеблем, вот, постепенно увеличиваясь, оно приближается к состоянию зародыша, вот подходит момент его выхода из мрачной темницы, вот он родился и брошен на ступеньки храма св. Иоанна Круглого, от которого он получил свое имя; вот он взят из воспитательного дома, вот он у груди доброй стекольщицы г-жи Руссо, вскормлен, сделался сильным телом и духом, вот он литератор, механик, математик. Как это произошло? При помощи еды и других чисто механических процессов. Вот в нескольких словах общая формула: ешьте, переваривайте, перегоняйте in vasi licito et fiat homo secundum artem*. И тот, кто стал бы излагать в академии этапы развития при формировании человека или животного, ссылался бы только на материальные силы, а результат в последовательном порядке проявился бы в виде пассивного существа, чувствующего существа, мыслящего существа, в виде существа, разрешающего проблему предварения равноденствий, существа высочайшего, поразительного, существа стареющего, приходящего в упадок, умирающего, разложившегося и вернувшегося в плодотворную землю.
Даламбер. Следовательно, вы не верите в предсуществующие зародыши? **
* - в соответствующем сосуде, и пусть получится человек по правилам искусства. Ред.
** Согласно представлению о "предсу шествующих зародышах", зародыш представляет собою в миниатюрных размерах вполне сформировавшийся организм. Ред.
Дидро. Нет.
Даламбер. А! Мне это очень приятно!
Дидро. Это противоречит опыту и разуму: опыту, который тщетно искал бы эти зародыши в яйце и у большей части животных до известного возраста; противоречит разуму, который нас учит, что делимость материи имеет в природе свой предел, хотя для мысли такого предела нет; поэтому ни c чем не сообразно представление, будто вполне сформировавшийся слон содержится в атоме, а в атоме этого слона другой сформировавшийся слон, и так до бесконечности.
Даламбер. Но возникновение первых животных необъяснимо без этих предсуществующих семян.
Дидро. Если вас смущает вопрос о том, что первоначальнее - яйцо или курица, то, значит, вы предполагаете, что животные c самого начала были таковы, какими они являются сейчас. Какое безумие! Мы не знаем, ни чем они были, ни во что они обратятся. Незаметный червячок, который возится в грязи, быть может, достигнет состояния крупного животного, а громадное животное, поражающее нас своей величиной, быть может, станет со временем червяком, являясь, пожалуй, своеобразным мгновенным произведением нашей планеты.
Даламбер. Что вы такое говорите?
Дидро. Я бы вам сказал... но это нас отвлечет в сторону от нашего первоначального рассуждения.
Даламбер. Ну, и что же из этого? Мы или вернемся к нему, или нет.
Дидро. Позвольте мне перенестись на несколько тысячелетий вперед?
Даламбер. Пожалуйста. Почему же нет? Время для природы не имеет значения.
Дидро. Итак, позволите ли вы мне загасить наше солнце?
Даламбер. c тем большей охотой, что ведь не оно первое потухнет.
Дидро. Если солнце потухнет, что произойдет? Погибнут растения, животные, земля станет одинокой и немой. Зажгите вновь это светило, и тотчас же вы восстановите необходимую причину бесконечного числа новых поколений, по отношению к которым я не решусь утверждать, что теперешние наши растения и животные возникнут вновь или нет, когда пройдут века.
Даламбер. Но почему, соединившись, те же самые рассеянные элементы не могут привести к тому же результату?
Дидро. Ведь все подчинено законам природы, и тот, кто предполагает новое явление или вызывает его из прошлого, воссоздает новый мир.
Даламбер. Этого глубокий мыслитель не стал бы отрицать, но, возвращаясь к человеку, поскольку ход природы его вызвал, вспомните, что вы остановились на переходе существа чувствующего к существу мыслящему.
Дидро. Я помню.
Даламбер. Искренно вам скажу, что вы меня премного обяжете, разрешив этот вопрос. Мне хотелось бы поскорее его выяснить.
Дидро. Если я не до конца все выясню, какое это будет иметь значение для ряда неопровержимых фактов?
Даламбер. Никакого. Нам только пришлось бы на этом остановиться.
Дидро. А чтобы идти вперед, разве дозволительно измыслить какого-то деятеля, противоречивого по своим свойствам, измыслить слово, лишенное смысла, - нечто непонятное?
Даламбер. Нет.
Дидро. Могли ли бы вы мне определить, в чем заключается бытие чувствующего существа в отношении к самому себе?