Они стояли на построении, их уже пересчитали, и Гаор ждал очереди на обыск, когда краем глаза заметил, что какая-то машина въезжает на стоянку под административным корпусом, и даже успел удивиться: чего это фургончику надо здесь так поздно, когда все работы закончены, а свободных канцеляристов и след простыл, и тут же забыл об этом: на обыск пошла его десятка.
Обыск, лёгкий пинок дубинкой пониже спины, и можно сбежать по лестнице вниз мимо надзирательской в коридор и... и всё, вот теперь его время!
Как всегда вечером шум, суета и толкотня в спальне и умывалке, в столовой женщины уже расставляют миски, наготове кастрюли с кашей и ломти хлеба.
- Все что ли ча?
- Все, Мать, - весело отвечает Старший, занимая свое место.
- Ну и ладноть.
Наступает сосредоточенная тишина жевания первых ложек, самые неугомонные трепачи замолкают в начале еды, это под конец, под чай, опять языки заработают, а сейчас ни до чего. Старший грозно поглядывает на недавно купленных парней: не вздумали бы шкодничать! У нас за едой завсегда порядок был.
- Рыжий, седни куды гоняли?
- На склады, подарки привёз.
- Ага, нам уж шумнули, завтрева с утра в зал повезём.
- А чо за подарки? - удивился Медок.
Стол дружно грохнул хохотом.
- Не нам понятно.
- Праздник скоро, вот голозадые и запасаются.
- На дамбу не погонят, кто знат?
- Нет, - отвечает Гаор и объясняет, - я там третьего дня проезжал, не похоже , чтоб прорывало, паводок в этом году маленький.
- А жаль, - искренне вздыхает Булан.
- Не додрался, понимашь, - в тон заканчивает за него Тарпан.
- И "по мягкому", понимашь, мало отвесили, - серьёзно кивает Полоша.
И снова дружный хохот.
В гостиной удивительное сочетание строгости и уюта. Никакой казённости, но и никакой расслабленности. Строгое, но не аскетическое мужское жильё. Электрокамин с хорошей имитацией пламени, удобная обтянутая кожей мебель, выдержанный коньяк, дорогие, но ни в коей мере не вычурные рюмки. И неспешная уважительная беседа равных, хотя и возраст, и положение собеседников значительно различаются.
- Вы затеваете большое дело.
- Да, и если Огонь позволит развернуть его до желательной величины, то я смогу обеспечить и детей, и внуков.
- Большое дело требует серьёзных вложений.
- Да, полковник. И я не могу рисковать пробным вложением. Именно поэтому я и обратился к вам. Вы же знаете, аукцион это лотерея, игра, у меня сейчас нет денег и времени на игры.
Задумчивый кивок.
- Что ж, в определённом смысле вы правы.
Сторрам поднес к лицу рюмку и не так отпил, как вдохнул запах.
- Но дёшево я его не отдам.
Ридург Коррант улыбнулся.
- Я на это и не рассчитывал. Такой товар стоит дорого. И я его покупаю не для перепродажи.
- Но вы уверены, что это наилучший вариант? Если поездить по накопителям, то можно будет найти и... более интересный экземпляр.
- Возможно. Но то, что я видел, меня устраивает. И то, что я и его владелец, - Коррант улыбнулся и подмигнул, - сослуживцы, даже однополчане, тоже.
Сторрам рассмеялся, а Гархем, молча слушавший разговор, улыбнулся.
- Ситуация мягко говоря пикантная, капитан. Не продавец, а покупатель расхваливает товар, набивая цену. Ну что ж, помощь однополчанину зачастую выше долга крови. Я купил его за семь тысяч как новообращённого. Давайте так. Чтобы вы потом не могли ни в чём меня упрекнуть, проведём осмотр здесь, и тогда решим окончательно.
- Согласен.
Сторрам посмотрел на Гархема, и тот прошёл к телефону.
На выходе из столовой Гаора дёрнула за рукав Белена.
- Рыжий, ты куда сейчас?
Гаор с интересом посмотрел на неё.
- А куда надо?
- Ой, ну непонятливый ты.
- Сейчас пойму, - пообещал Гаор, крепко обхватывая её и прижимая к себе.
- Чо, прям здесь?! - удивилась Белена.
- То тебе не так, и это тебе не этак, - почти искренне возмутился Гаор, заталкивая её в угол за дверью столовой.
Белена фыркнула.
- Вот кривин сын, как есть лесовик дикой...
- Мг, - согласился Гаор, вжимая её в стену, но так, чтобы Белена при желании могла бы вывернуться, а что она его кривиным сыном и лесовиком обзывает, так на то он и криушанин, принятой, правда, ну так это уж мелочи.
Белена вывернуться не захотела. Распахнутая дверь столовой прикрывала их от суетящихся в коридоре, и Гаор чувствовал себя в полной безопасности, зная, что все всё видят и понимают и никогда не помешают ему.
Белена крепко обхватила его за плечи, прижимая к себе. Как и он, она переоделась на ужин и была только в рубашке и штанах на голое тело. Гаор выставил вперёд руки и крепко упёрся ладонями в стену возле её головы.
- Ну, держись, Белена.
- Сам не упади!
- А не тебе меня свалить!
И в самый разгар, когда Белена, удивлённо охнув, почти повисла на нём, пронзительно задребезжал звонок, распахнулась совсем рядом дверь надзирательской, и гаркнули.
- Старший! А ну живо сюда!
Гаор и Белена замерли. И хоть увидеть их из надзирательской не могли, оба поняли, что дальнейшего не будет. Вызов в надзирательскую всегда не к добру, а уж в неурочный час... Гаор отпустил Белену, досадливо выругался и стал оправлять одежду.