Пришёл он в себя сравнительно быстро и сразу попытался встать. Удалось с первой попытки. Ну, давай, сержант, тебе на поправку всего полтора дня осталось. Он наметил себе маршрут и пошёл от стояка к стояку, чтобы всегда было за что ухватиться. Пройдёт из конца в конец всю спальню, вернётся на койку, передохнёт и повторит. Давай, парень, шевели ногами, береги категорию.
- Рыжий, ты чего? - изумлённо уставился на него, войдя в спальню, Булан.
Он по обязанности дневального помогал мыть кастрюли из-под супа и каши, а потому получил добавку из остатков и сейчас ещё дожёвывал.
- Расхаживаюсь, - кратко ответил Гаор.
На лбу у него выступил пот, ноги подкашивались, но он упрямо продолжал идти, отрабатывая заданный самому себе урок.
- Ну, ты и того! - покачал головой Булан.
Гаор наконец дошёл до своей койки, тяжело сел, но всё-таки не упал и перевёл дыхание.
- Жить захочешь, так будешь даже этого, - ответил он не столько Булану, как на свои мысли.
Булан кивнул и сказал.
- Я ща по второй мыть буду, а то натоптали в обед. Ты полежи пока.
- Хорошо, - ответил Гаор, вытягиваясь на койке. - Это меня с Полошей койками поменяли?
- Ну да, - Булан принёс из умывалки ведро с водой, тряпку и принялся за работу, продолжая болтать. - Ты бился так, вот побоялись, что ты с верхней навернёшься. Рыжий, а на фронте в сам-деле так страшно, или это ты для интересу загибаешь?
Гаор коротко рассмеялся.
- Это я ещё не всю правду говорю, там страшнее.
- Рыжий, - Булан, сидя на корточках - он мыл в центральном проходе и оказался недалеко от Гаора - поднял голову, и их глаза встретились. - Ежли это и впрямь так, ну не по-людски, так на хрена это?
- Что это? - не понял Гаор.
- Ну, война. Тебя послушать, так одно убивство, а люди же жить должны. Зачем такое, Рыжий?
Гаор и сам, ещё на фронте, иногда задумывался об этом, но что ответить, ни тогда самому себе, ни теперь ждущему его слов Булану, не знал. За него это сделал другой. И самое страшное, что надзиратель. Когда тот вошёл в коридор и подошёл к спальне, они не заметили.
- Ах ты, задница волосатая, философствовать вздумал?!
Булан так и застыл на месте. Гаор опёрся обеими ладонями о койку, словно если он встанет, что-то изменится. Но надзиратель ограничился тем, что подозвал Булана к себе, вывел в коридор, тут же велел спустить штаны и влепил парню пять за идиотские вопросы и пять за не вымытый вовремя пол. Но все "по мягкому" и тут же ушёл, словно не заметив Гаора. Булан вернулся и продолжил уборку. Гаор лежал, прикусив губу, и злясь на самого себя. И как он не подумал, что дверь в надзирательскую может быть открыта и сволочи подслушивают, совсем дураком стал и по сторонам не смотрит.
Домыв до двери, Булан осторожно выглянул и уже успокоено обернулся к Гаору.
- Закрылись.
- Ори погромче, - мрачно ответил Гаор.
- Правильно тебе влепили, - вышла в коридор из столовой Маманя, - сам залетел и Рыжего чуть не подставил. Вот чуня ты чуня и есть. А коридор за тебя кто мыть будет, и что ж ты по центральному грязь развёз, а между койками оставил?!
Подкрепив свои наставления подзатыльником, Маманя прошла в женскую спальню, и они услышали, как она распекает дневалившую там девчонку. Булан шмыгнул носом и пошёл в умывалку сменить воду в ведре. Гаор подумал, что надо бы встать и немного ещё походить и размяться, прогреть мышцы, но у него почему-то как сами собой закрылись глаза. И проснулся он только к ужину.
В спальню вваливались с обычным шумом и смехом, быстро переодевались, умывались, бежали в столовую, - обычная толкотня и суета. Гаор встал и не спеша, стараясь держаться всё же поближе к стоякам, пошёл со всеми в столовую.
- За завтра расходишься? - спросил его кто-то.
- Расхожусь, - твёрдо ответил Гаор.
Чувствовал он себя намного лучше, тело уже подчинялось, хоть и было слабым, но это всё ничего. Его опять вытащили, отняли у смерти. Не по обязанности, а по дружбе, и свалиться - это подвести их. Как Старший уговорил надзирателей, как выбил ему эти три дня на лёжку и поправку, он, разумеется, не спросил и спрашивать не собирался, но Старший сделал это! Так и он сделает.
И после ужина, преодолевая слабость, не лёг, а встал в узком проходе между койками, уцепился за стояки и стал, упрямо прикусив губу, растягивать, разогревать мышцы.
- Ты, паря того, не порвись, - посоветовал ему Волох.
- Ни... хре-... на... - на выдохах ответил Гаор.
Ему ответили дружным одобрительным гоготом.
- Энто, паря, по-нашенски.
И Гаор улыбнулся с невольной гордостью.
И хотя чувствовал он себя ну почти хорошо, но идти в душ не рискнул, завтра вымоется. Да, и с Полошей надо уладить, он же на его месте лежит. Или их навовсе помненяли? Тогда надо и из тумбочек всё переложить. Гаор сел на койку и стал ждать. И когда Полоша пришел из умывалки, Гаор посмотрел, как тот убирает сигареты и зажигалку в нижнюю тумбочку, и предложил.
- Поменяемся?
Полоша посмотрел на него.
- Завтра, - и зевнул, - поспи внизу пока, а завтра и переволочёшь сам, пока я работаю. Лады?
- Лады, - ответил Гаор.
