Ворон стал рассказывать, а Гаор вернулся к своим мыслям о родине. Тихий спокойный вечер, один из многих, какие были и будут, в спальне тепло, светло, ровный спокойный шум разговоров и смеха, из коридора доносятся взвизги девчонок и гогот парней. Вдруг всплыло в памяти странное, слышанное когда-то или прочитанное слово - "идиллия". А что? Когда сыт, здоров и с непоротой задницей, то почему бы и нет? Обратной силы закон не имеет, приказы не отменяются, так что...
Ворон высмеял ошибившегося в задаче Салагу и одобрительно кивнул проигравшему Асилу.
- Молодец, долго держался.
Слушатели и зрители расходились, оживлённо обсуждая, что изба не в пример теплее и удобнее, но ежели леса нетути, и зима без снега, то и так, конечно, прожить можно. А то ежели б и у нас земля так тряслась, то матицей так и насмерть приложит.
- Матица это что? - спросил Гаор у Мастака, собирая проволочки и инструменты.
- А балка потолочная. На ней весь настил держится, - исчерпывающе объяснил Мастак, так же собирая своё хозяйство, чтобы освободить койку.
Время-то позднее, отбой вот-вот.
И так день за днём, вечер за вечером, выдача за выдачей. И всё ближе Новый год, а ему хоть обычаи дуггуров и по хрену теперь, но этот, с подарками, почему бы и не соблюсти. Правда, на всех ему ни времени, ни материала не хватит, а дарить с выбором... а чего ж и нет? Мужикам, положим, ни брелочки, ни чего такое ни к чему здесь, даже гребни, он заметил, у большинства простые, без узорочья, а бабам да девкам... Здесь можно и с выбором. А главное, хотелось, чтоб не по-дуггурски. Не те колечки и браслетики, что он плёл для девчонок ещё курсантом и потом на дембеле, это он и с закрытыми глазами может, а вот то, виденное в музее, куда его водил дед Жука. Теперь он понимал, вернее, начинал понимать, почему узорчатые металлические гребни, непивычного вида украшения и оружие лежали в фондах, а не в музейных витринах. Потому что это были свидетели той давней, скрытой от всех поры, когда дуггуры только-только... вторглись на Равнину, огнём и мечом покоряя племена. Нет, не дикарей, их сделали дикарями, а потом запретили помнить о былом, выжигали память... как галчатам, как ему самому. Дед Жука, небрежным кивком показав на те шкафы, бросил только: "археологические находки, датировка условна", - и ничего не объяснял и не рассказывал, но... но не мешал ему рыться и рассматривать, брать в руки чудные и странно притягательные вещицы. В одном из шкафов хранилась удивительная вещь. О ней ему рассказали чуть подробнее. Раскопанный могильник. В выложенном чёрным бархатом ящике аккуратно разложенный скелет. Одежда, мягкие ткани - всё, как объяснил дед Жука - сгнило, но уцелели украшения, и теперь они лежали так, как должны были лежать там. Ажурный, потому что сгнила кожа и остались костяные и металлические бляшки, пояс, браслеты на запястьях и лодыжках, кольца, почему-то не на пальцах, а по бокам головы, да, о них тоже сказали ему, что они вплетались в волосы у висков, и большое во всю грудь ожерелье завесой.
- Кто это? - спросил он.
Дед Жука пожал плечами.
- Судя по богатству, любимая жена вождя. Ещё в могильнике были сосуды и, в описании сказано, предметы неизвестного культа.
- А они где? - не удержался он.
- Как и положено, переплавлены и переданы на нужды Центрального Храма...
...Гаор досадливо прикусил губу, слушая ровный ночной шум спальни. Да, так оно и было и не могло быть по-другому, конечно, чуждая вера и её предметы подлежат очищению Огнём, читай уничтожению, утилизации. Сволочи, не током, так кулаком, не кулаком, так огнём, но выжечь, уничтожить... Ну, так хрен вам, он сделает такое, выплетет, да, у него нет ни золота, ни серебра, ни камней, но если содрать с проволочек оболочки, то это медь, это пойдёт, а камни... скрутит кругляши из цветных оболочек и загладит, жаль в деталях он тогда не разглядел, но... а начнёт с височных колец, они попроще, и... и попросит кого из девчонок показать, как они вплетаются, не помнит он, чтоб там замочки были. И решив так, спокойно заснул.
Для начала Гаор купил у Мастака пять деревянных шпилек, которыми женщины скрепляли скрученные на макушке волосы, и украсил их красными розочками. Получилось, на его взгляд, неплохо. И вечером после ужина, не долго думая, он вынес их в коридор, где уже кипели вечерние игрища, и громко сказал.
- А вот, глядите, как получилось.
На его голос обернулись, подбежали, а потом... потом из-за шпилек началась такая свара, что он быстренько удрал обратно в мужскую спальню.
- Рыжий, Рыженький, - звали его от двери, - ну скрути и мне.
- Рыженький, ну что хошь дам...
- Рыженький, а мне-то...
Мастак вместе с остальными мужиками долго и с удовольствием хохотал над тем, что Рыжему теперь и работать некогда будет, бабьё-то приставучее, а, отсмеявшись, посоветовал меньше червончика не брать, а у какой фишек нет, так та пускай, как скажут, мастера ублажает.
- А дарить не след. Шпильки ж ты у меня покупал. Я-то ещё в толк взять не мог, на хрена тебе столько простых.
