Присев за парапетом верхнего пандуса, Старший следил за серой, ненавистно знакомой машиной. За кем? Ведь никого на построении не велели в спальне оставить. Кого-то из дневальных? Или из матерей? Сестра-Судьба, помилуй нас. Кто в спальнях? Турман? Девчонка-новокупка? Маманя? Маанька? На кухне кто? Чалуша? Какой палец ни отрежь, всё больно. Ох, нет, да как же это?! Прикусив губу и чувствуя, как по щекам ползут слёзы, Старший смотрел, как вывели со скованными за спиной руками Рыжего, как пинком его затолкали в машину, захлопнули дверцу и серая с зелёной полосой по борту закрытая машина, стронулась с места и, медленно набирая скорость, поехала вниз по пандусу к наружным воротам. Сволочи, вот сволочи, прямо с работы дёрнули, даже не поглядели они друг на друга на прощание. "Прощай, братейка, - беззвучно шевельнул губами вслед машине Старший, - в Ирий-саду теперь только встретимся".
Во двор вышел Гархем, и Старший, утерев рукавом лицо, прячась за парапетом, побежал к суетившимся вокруг застрявшего контейнера грузчикам.
- Кого? - выдохнул навстречу ему Тарпан.
- Рыжего, - ответил Старший и заорал, - какого хрена колупаетесь?!
Стоя посреди двора, Гархем удовлетворённо оглядывал внешне беспорядочную, но подчинённую внутренней логике рабочую суету. Как же вовремя продали Рыжего, потрясающее чутье у полковника.
В этом он убедился окончательно буквально на следующий день, когда старший механик вызвал его и Сторрама в гараж и показал обнаруженные в трейлере, на котором ездил Рыжий, самодельные мембрану и окошко.
- Благодарю, - отпустил его Сторрам и посмотрел на Гархема. - Воистину, всё, что ни делается, то к лучшему.
Гархем сокрушённо покачал головой.
- Я же ездил с ним и с его бригадой. И ничего не заметил. Теряю квалификацию, полковник.
- Ну-ну, Гархем, я тоже вижу такое впервые. Надо признать, остроумно. И на неплохом техническом уровне. Ну-ка, давайте проверим.
Они встали у окошка, проверяя обзор.
- Удобно стрелять в затылок.
- Да, и пассажиру, и водителю. Делали, конечно, не для этого, но...
Гархем усмехнулся.
- Кровь есть кровь. Наследственность - великая сила, полковник. Что делать с его бригадой? Они не могли не знать.
- Начнём копать, только раздуем, нет, Гархем, просто не выпускайте их в город. Вообще на внешних поездках будем держать только вольнонаёмных, - Сторрам улыбнулся, - пока.
Гархем кивнул.
- Думаете, Махотка надёжнее?
- Он прирождённый, они покорнее, и не думаю, что его познакомили со всеми, как говорят алеманы, кунштюками.
- Механик утверждает, что парень глуповат и непременно проболтался бы, если бы знал.
- Поверим механику, Гархем. А трейлер... пусть постоит, я, кажется, знаю, кому его предложить.
- Да, с таким... усовершенствованием любитель и знаток даст хорошую цену, - засмеялся Гархем.
И уже когда они, отдав все необходимые распоряжения, вышли из гаража, Гархем тихо спросил.
- Вы известите капитана?
- Зачем? - искренне удивился Сторрам. - это теперь его проблема, пусть сам с ней и справляется.
В большом хозяйстве с несколькими сотнями служащих, постоянных и временных, свободных и рабов, исчезновение одного заметно только живущим или работающим рядом, а круговерть гигантского торгового комплекса заставляет думать о сегодняшнем, ну от силы завтрашнем, но не о вчерашнем. Старший разделил оставленные ему сигареты и фишки между близкими друзьями Рыжего, в обед и ужин у его места стояла миска каши с воткнутой в неё ложкой, а вечером тихонько, чтоб не придрались надзиратели, Рыжего отвыли. Но не смертной, парень-то молодой и в полной силе, а угонной.
- Уж ты, мило мое дитятко, - выпевала Мать, - Ты бессчастное родилося, бессчастное бесталанное!
- Ты куда спешишь-торопишься? - так же тихо вторила ей Матуня.
- Без тебя, да милый мой, отемнеет светла светлица! Опустеет дом-подворьицо! - всхлипывала Дубравка.
И лёжа на своей койке, почти беззвучно шевеля губами, выговаривал памятные с детства слова Старший.
- Ты подёшь, да малый братец мой, во работу подневольную, да во службу во господскую.
Два дня пустовала койка Рыжего, а потом привезли Грача с филиала, день шёл за днём, и памяти бы о Рыжем не осталось, если бы... Если бы не шахматы, самодельные прописи, шпильки с цветочками, колечки и браслетики, что в черёд носили женщины и девчонки, да... да много от Рыжего осталось. И Махотка гордо говорил помогавшему ему мыть машину новокупленному белобрысому Бельку.
- Меня ещё Рыжий учил, во мастер был!
И Белёк завистливо вздыхал.
В укромном месте у матерей хранилась грибатка на пять сил, что поможет и спасёт, если в сам-деле не попусту призвать.
Ворон играл с Мастаком в шахматы, и Юрила ждал своей очереди. Тарпан уже с десяток обдул в шашки и обогател, понимашь. Моргунок в который раз рассказывал желающим слушать, как на Новый год голозадые весь город лампочками увешивают - в город-то теперь никто не ездил.
* * *
