Гаор выдвинул из-под нар второй сундучок, поменьше, с задельем, открыл и стал просматривать: чего и сколько у него есть, и что он сегодня под курево и трёп будет делать. А если... а посмотрим, и он отложил почти законченный мечик. А не приглянется мужикам, ну, так он себе его оставит, будет в бардачке возить. На телё все-таки опасно, прощупают при обыске, мало не покажется.
В дверь заглянул Тумак.
- С приездом, Рыжий, чего лопать не идешь?
- Как не иду? - засмеялся Гаор, вставая. - Аж бегом бегу.
На кухне весёлая толкотня у рукомойника и шум голосов.
- Как съездил, Рыжий?
- В порядке. Как вы тут?
- Живём, хлеб жуём.
- Спасибо матерям-владычицам...
- ...и нашим кормилицам.
- Старшая Мать, а Рыжему с дороги да устатку и стакашу бы можно.
- Ну, и нам заодно.
- Я вот вицы всем вам сейчас отмерю!
- Старшая Мать, так холодно.
- Ага, замёрзли мы.
- Ну, по стопарику бы хоть.
- Работать надо, лемзяи, тады и не замёрзнете.
Что до новогодья ни стакаши, ни стопарика у Старшей Матери не выпросишь и не вымолишь, все знали, но отчего ж не попробовать. А вдруг отломится, это раз, и для общего смеха, это два. И Гаор с удовольствием участвовал в этих регулярно возникавших молениях, причём Старшая Мать, хоть и ругалась на них, и пьянчугами называла, но и смеялась вместе с ними. И даже Джадд, всегда сидевший молчком, иногда присоединялся к мужикам и улыбался.
После ужина, как всегда, учёба, курево, трёп и рукоделье. Гаор проверил чтение, письмо и счёт у Лутошки и Малуши, определил, что им сейчас писать и решать, отодрал при общей поддержке Трёпку за ухо за несделанные плетёнки и велел сейчас делать.
- У меня не получается, - хныкала Трёпка.
- За волосы драл, не получается, - задумчиво сказал Гаор, зажав сигарету в углу рта и выплетая мечик, - за ухо - тоже не получается, может, мне тебе задницу надрать, чтоб получилось?
- Срамота, - поддержала Гаора Большуха, зашивавшая штаны Сизарю, - девка уже, считай, вот-вот в сок войдёт, а ни хрена не умеет, - и с гордостью посмотрела на старательно выписывающую буквы Малушу.
- Рыжий, а это чо ты плетёшь? - спросил следивший за его работой Сивко.
- Я когда у Сторрама был, наплёл всякого, - спокойно и чуть небрежно стал рассказывать Гаор, - ну, колец всяких, и простых, и височных, грибатку матерям сплёл большую.
В кухне наступила такая тишина, что Лутошка, Малуша и Трёпка бросили свою работу и удивлённо смотрели на застывшие лица взрослых. А Гаор, словно не замечая этого, продолжал.
- Ну, плёл по памяти, что видел когда-то, а потом матери мне объяснили, что для чего и какой смысл имеет. А это, - он выложил на стол законченную работу, - это, мне сказали, мечик, мужской оберег, талисман воинский. Я их потом много наплёл.
- И дел куда? - сурово спросила Нянька.
- Подарил, - ответил, твёрдо глядя ей в глаза, Гаор, - брату названному, друзьям, кому успел. Продали меня.
Нянька кивнула.
- А височные кольца какие плёл?
- С лопастями. На три, пять и семь лопастей.
- И кому какие знашь?
- Знаю. Три лопасти у полешан, у дреговичей пять, а у криушан семь.
- Правильно, - кивнула Нянька, а за ней и остальные женщины. - И все дарил?
- Все, - твёрдо ответил Гаор.
- Ну и ладноть, - улыбнулась Нянька, и все сразу задвигались и зашумели.
Мечик пошёл по рукам. Лутошка, Малуша и Трёпка под грозным взглядом Гаора вернулись к урокам. Красава попросила себе кольца на три лопасти, а то сюды её совсем махонькой привезли, она и не помнит, кем раньше была, так полешанское ей.
- Говорите кому какие, - рассмеялся Гаор. - К новогодью сделаю.
- Грибатку плести не вздумай, - предостерегла его Нянька. - Её за просто так не носят.
- Знаю, - кивнул Гаор, - объяснили мне.
- Рыжий, а меня научишь? - оторвалась от тетради Малуша.
- Научу, - кивнул Гаор.
- Что не продавал ты их, это правильно, - сказала Большуха, - купленное силы не имеет, так, покрасоваться там или ещё на что выменять, а дарёное - оно сильное.
- Лутошке мечик рано, - сказала Нянька, - малый он ещё.
- Да ни хрена! - возмутился в голос Лутошка. - Курить - малый, любиться с кем - малый, и для мечика малый, а как работать, так большой!
В кухне грохнул дружный хохот.
- На "кобыле" кататься тоже большой, - еле выговорил сквозь смех Тумак.
- А чо? - поддержали его остальные. - Апосля картинок так самое оно.
Тут посыпались такие шутки, что Нянька пообещала укоротить языки болтунам, что без ума пасти разевают.
И уже после всего, вернувшись в свою повалушу, Гаор, вспоминая услышанное, смеялся и крутил головой. Надо же как по-нашенски хлёстко выходит, иное покрепче ихнегополучается. Он убрал заделье в сундучок, медленно, предвкушая удовольствие, разделся до белья, лёг и взял газету. "Ну, теперь, - усмехнулся он сам над собой, - пока все не прочитаю, не засну". Газеты за четыре дня, одна воскресная, большая, это ему на полночи. Не проспать бы завтра. Да ни хрена, разбудят! Он перебрал их по датам и начал с самой ранней.
