— Вызывают нас на переговоры таким образом.
— Суки… Ещё и такие бодрые… Сегодня же температура почти минус десять была, хули они не замёрзли?
Констанция посмотрела на меня странно и не ответила.
А тем временем к палатке уже направлялся… направлялись двое человек, видимо переговорщики. Какой-то жиробас и какая-то девка.
— Ты же сказала, что в одиночку, — приглядывался я к ним, однако никакой опасности от этих личностей не чувствовал.
— Обычно. Но могли взять с собой советника или ещё кого. Ты можешь тоже кого-нибудь взять с собой.
— Нет, один пойду, — покачал я головой и принялся спускаться со стены. Хотелось окончить со всем этим побыстрее и приступить к действиям. А то этот режим ждуна вообще плохо сказывается на нас, становимся более расслабленными и невнимательными.
Когда подъёмные ворота-мост опустились, вражеское войско встретило меня дружным криком и стуком железных мечей о щиты, подобно барабанной дроби. Мои же молчали; нечего попусту голос надрывать.
Я шагал навстречу палатке спокойно, одетый в полную броню, чтоб как защититься, так и скрыть свою личность от чужих глаз.
И насчёт палатки я ошибся — это был полноценный шатёр, большой и просторный внутри.
Когда я вошёл внутрь, обнаружил всего двух человек — толстого мужика, скорее всего, графа, и совершенно юную девушку, которой дал бы лет, наверное, шестнадцать — графиню. Они сидели за столом с противоположной от меня стороны и с интересом разглядывали мою скромную личность. И если мужик выглядел расслабленно и по-доброму, видимо не в первый раз уже принимая участие в подобном, то вот девка была как на иголках, серьёзная, напряжённая и дёрганная.
В голову тут же пришла мысль убить его и изнасиловать её, чтоб просто надругаться над этой традицией, да и выбесить всех. Можно это устроить конечно, но оставим пока как запасной вариант.
Я оглянулся несколько раз на всякий случай, чтоб убедиться, что меня не хотят подставить и тут нигде не спрятались скрытники.
— Можете не волноваться, — хохотнул толстяк, сидящий за столом. — Мы чтим традиции и так низко не падаем, чтоб устраивать убийство во время переговоров.
Он был похож на классического доброго толстого борова, который и мысли плохой не затаит. Пиздёж и наебон, всё как обычно. Я уже привык не доверять тому, что вижу.
— Но нападать и вырезать наши деревни без объявления войны, насиловать и убивать женщин и детей у вас подлости хватило. Или это норма такая у Фракции Дня?
Лицо графини дёрнулось как от пощёчины, а вот толстяк остался невозмутим.
— Не понимаю, о чём вы.
— Не понимаете? — я внимательно посмотрел на графиню, которая казалась здесь более слабой и как следствие, на неё можно было давить. Зачем? Да просто так. — Графиня, как вас звать?
— Саманта, — холодно, по крайней мере попыталась холодно ответить она.
— Имя не из этого мира, красивое, — кивнул я. — Госпожа графиня Саманта, вы знаете, о чём я говорю?
— Ваши слова пропитаны ложью, двуличный скот, — выплюнула она своим грязненьким ртом. Да и толстяк усмехнулся, словно этого и ожидал. Промыли мозги ей знатно, как погляжу.
— Ага, а дочь героя теперь слушает только других и не думает своей головой. Уверен, что послушную овечку, а не самостоятельную женщину и воспитывал ваш отец.
— Я… Я не послушная овечка!
— А этот жирный усмехается, глядя на вас, словно на глупого ребёнка, — кивнул я на борова.
Девчонка тут же врезалась в него злобным взглядом, а он едва заметно нахмурился.
— Мы пришли сюда не за тем…
— У вас же просили людей, госпожа графиня Саманта, не так ли? Человек… сорок? Может из них были один или два семидесятых? Или же у вас просили только тридцать восемь или тридцать девять человек сороковых лвлов? Просили на время, чтоб потом вернуть их обратно. И скорее всего не сказали зачем, дав расплывчатое объяснение.
Про количество было и так известно. Но вот остальное было видно по её лицу. Слишком молодая, которую не будут посвящать в дела фракции. Потому я давил на неё своей осведомлённостью о том, что у неё просили, для того, чтоб сделать следующий шаг.
Я собирался посеять зерно вражды между ними, чтоб вызвать споры внутри их группы. Ведь нет ничего лучше, когда командование не имеет единого мнения, верно?
Это вам за мой сон, суки.
На лице девушки появилось интересное выражение, когда я точно говорю то, что было, но при этом она не хочет в это верить.
— Мы пришли сюда не за…
— Заткнись, жирный пидор, или ты не выйдешь из этой палатки, — сказал я тихим и холодным голосом. — Я разговариваю с девушкой, которая сохранила достоинство Фракции Дня и чтит добро.
Ну правильно, не лизнёшь жопу, не восславишь человека, хрен чего добьёшься. А мне нужно было заставить её сомневаться в её товарищах. Просто чтоб насолить им и по возможности порушить их дружное управление. Будут у них щука, лебедь и рак.
— Так что, брали у вас людей?
— Я не собираюсь вам отвечать, — вздёрнула она нос.
— А потом ваших людей убивал я, — поведал ей я правду. — Убивал, если успевал застать за преступлением. Уничтожение деревень, изнасилования детей и женщин, пытки, убийства, грабёж.
