Но и там мне не было покоя. Едва я зашёл поглубже, скрывшись от глаз чужих к хуям, как меня позвал другой мерзопакостный голос.
— Приве-е-етик! Смотрю, ты уже знаешь, да?
Эта вездесущая девка, которая появлялась неведомым мне способом всегда в самый неожиданный и ненужный момент, сидела на ветке дерева, покачивая ногами. Меньше всего я хотел видеть её здесь и сейчас. Но и она же могла дать мне ответ на вопрос.
— Знаю что? — тихо спросил я. — Это ваши проделки?
— Нам вмешиваться за-пре-ще-но! — подняла она палец вверх. — Мы хра-ни-те-ли! Но некоторые не слушаются, забывают своё место, — она сказала это так, словно такое поведение реально печалило её.
— Вы вмешались? — глянул я на неё, повторив вопрос.
— Ну слишком ты опа-а-асный! Но я ну очень против такого вмешательства, — проигнорила девушка мой вопрос, продолжив говорить о своём, — но они решили, что если не будет её — ты сразу бух! — она развела руки в стороны, пародируя взрыв. — Сломаешься, взбесишься, потеряешь смысл идти дальше от горя. Ведь дети для многих — всё.
И они почти угадали.
— Чего же они сами не пришли?
— Потому что мы ничего не сделали, — пожала хранительница плечами.
— В смысле… погоди, она жива или нет?! — меня начало это уже заёбывать.
— Я сказала, что мы не вмешались. Но я не говорила, что другие не вмешались! Ведь её заждались.
— Заждались? В смысле к… ты чо несёшь?! — казалось, что я снова начну сходить с ума.
— Мир! Система бдит! Но ты и сам уже понял, что её хотят. Старые боги до сих пор угроза системе, вот их и ловят! Всё подчиняется системе и всё служит ей. Кроме нас. И старых богов. Но мы просто храним равновесие, а они являются угрозой. А тут так уж совпало, что её выдали и помогли убрать.
— Кто? Предатель в наших рядах?
— Если не в ваших рядах, то и не предатель, верно? — подмигнула она, словно у меня было настроение заебись. — Но её сдали.
— И…
— И-и-и? — усмехнулась хранительница.
— Что с ней?
— А ты хочешь знать? Или думаешь, что система ошибается? — девушка испытующе смотрела на меня, явно играя на моих нервах, потому что она сука.
Однако я терпел и не бычился. Был готов терпеть ещё очень долго, так как это было очень важно для меня. В конце я понял, уже после того, как потерял, что действительно имел. И вернуть этого теперь не мог.
По крайней мере сейчас.
— Ну ладно, ладно, уговорил, — отмахнулась девушка, словно я надоел ей. — Всех убили.
После её слов была только тишина. Завывания ветра, треск замёрзших ветвей, хруст снега, когда он падал с деревьев, и уханье совы, которое действовала на нервы.
Не хотелось ни слушать кого-либо, ни слышать что-то. Хотелось просто стоять без единой мысли, чтоб сгладить то, что было внутри меня. Не хочу чувствовать ни боли, ни сожаления. Просто хочу быть пустым, чтоб избежать пиздостраданий по этому поводу.
Я просто смотрел в какую-то… одну точку… куда-то…
Иногда достаточно знать правду, чтоб быть спокойным. Я знал правду, и не имело смысла больше беситься. Не было никаких «если», не было никаких «может быть». Просто всех убили, словно под конец решили вычеркнуть каждого лишнего персонажа, который выполнил свою роль в глобальном плане.
— Не пора ли остановиться? — поинтересовалась хранительница.
— Не пора. Только когда сдохну, — пробормотал я.
— И ты умрёшь в конечном итоге, если продолжишь. Такая целеустремлённость… Первый раз вижу такое желание смерти.
Я пустым взглядом взглянул на эту личность.
— Почему так важно меня остановить? Чего вы добиваетесь?
— Просто есть вещи, которым лучше не становиться реальностью, — ответила хранительница, маша ногами. — Возможно это охладит твой пыл и даст возможность ещё раз взглянуть на ситуацию. Если ты не остановишься…
— Да мне похуй. Можешь пиздовать отсюда, — отвернулся я от неё.
Я знаю, что хранительница ещё некоторое время смотрела мне в спину, прежде чем просто исчезнуть. И я знаю, чего они добиваются — хотят остановить меня, сломать, не дать дойти до конца. Но мы все — Клирия, Мамонта, Элизи, Констанция, Эви, Ухтунг и многие другие знаем, на что и ради чего идём.
Знаем, что рискуем собственной жизнью.
Клирия тоже знала, чем рискует, как знал и я, кого мог потерять. И сейчас остановиться — плюнуть покойникам, что отдали жизнь за это, в лицо. Так что мыльте жопы, суки, в отличие от ваших ожиданий моя целеустремлённость бустанулась.
Но пока… когда никто не видит.
Колени подогнулись, и я плюхнулся в снег расплакавшись. Пока никто не видит и никого рядом нет… Пока моя слабость будет неизвестна… мне тоже нужно успокоиться и побыть наедине с собой… принять свою потерю, чтоб дать потом всем просраться… мне просто надо разрядить нервную систему и боль… всего немножко…
Только снег и лес были свидетелем его горя, давая возможность его нервной системе сбросить напряжение. Давай возможность антигерою выплакаться самому себе, чтоб облегчить душу, и потом с новыми силами идти ради тех, кто ещё был жив и верил в него.
