Короче, если не юлить, такое я просто не хотел доверять другим. И потому искал другие причины для оправдания этого варианта. И даже несмотря на то, что они все имели место быть, главной всё же было нежелание отдавать контроль.
Потому я решил взять всё на себя. С магией я всегда был не в самых лучших отношениях, хотя она мне знатно помогала иногда. А сейчас так вообще мой профиль куда больше боевой, чем магический, потому она отходила на второй план.
Вряд ли бы Клирия одобрила моё решение, но… её же здесь и нет, верно?
Самопожертвование — это хорошо.
Хорошо, когда это полезно, и в будущем не принесёт никакой проблемы. Другими словами, если жертвовать магами, то возможно в будущем именно этот маг может переломить ход сражения. Потеря одного сейчас приведёт к множеству потерь в будущем. Поэтому логично выбрать самого ненужного, но при этом достаточно сильного, чтоб активировать печеньки.
И доверять кому попало нельзя. Как следствие, единственный вариант — я сам.
Честно говоря, не испытываю ничего по этому поводу, ни страха, ни сожаления. Наверное, потому что мой основной профиль всё же бои физические, а магия скорее как дополнительное оружие. Так что без неё я вполне проживу. Плюс у меня есть множество прикольчиков, которые помогут мне выжить в будущем.
Наутро мы поднялись пораньше, уже нормально одевшись, позавтракали и принялись делать нашу круглую печеньку, что станет основным войском тьмы. С изюмом.
— Это точно безопасно? — спросила Эви, когда я устанавливал последний и самый главный кристалл. — Я просто слышала, что можно выжечь в себе способность использовать в дальнейшем магию.
Чот ты слишком много знаешь, Эви.
— Только слышала?
— Никто не экспериментирует сам.
— И даже ты?
— И даже я, — кивнула она. — Тем более я. У меня есть, что терять. Кроме магических сил у меня больше ничего и нет так-то.
— Понятно. Ну а у меня есть много чего, так что не страшно, если вдруг и потеряю магические способности.
— Обидно не будет?
— Не-а, — покачал я головой. — Ни капельки.
Пришлось немного повозиться, прежде чем нам удалось примострячить тесто для печенья на противень. Правда вышел не круг, а овал, что несколько меня расстроило. А когда Эви спросила, неужели это настолько важно, я посмотрел на неё как на дурочку.
— Эви, вот представь себе. Все будут вспоминать это много веков. Тот момент, когда печенье вторглось в наше королевство и попыталось его захватить, отомстив людям за то, что они его жрали с чаем. Но что они вспомнят? То, что оно было овальным! Не круглым, как положено, а овальным! Овал! Да все знают, что печенье должно быть круглым.
— Но есть и овальное печенье.
— Овальное печенье, это как безрукий игрок в настольный теннис, — я вздохнул, глядя на овальное печенье. — Правда уже ничего не исправить. Всё переделывать будет слишком долго и сложно. Да и тесто испортить можем, а заказывать всё заново слишком муторно.
Повздыхав, я вытащил несколько печенек, что мы вчера приготовили и сгрыз их. По крайней мере нам хватит изюма, чтоб сделать ему глаза и рот. Правда всего на одну… Но вообще, нам именно одна печенька и нужна — от неё будут отпочковываться другие, и так они будут пополнять свои ряды.
— Хочешь печеньку? — протянул я одну Эви.
— Нет, спасибо, если я буду много есть, то стану толстой, — взяла она складку на своём животе. — Не хочу быть толстухой.
— Ну не знаю, мёртвые толстухи никогда не жаловались на свои проблемы с лишним весом, — пожал я плечами. — Ладно, начнём.
Обряд в принципе не был слишком сложным. Суть была в том, что надо оживить печенье, и по действию это напоминало оживление того же зомби. Всё просто, надо лишь сконцентрироваться. Не буду говорить, что именно с концентрацией у меня и были проблемы.
Выгнав всех посторонних за круг, я, Эви и маг остались в нём, доводя всё до готовности. Пока они запускали кристаллы, заставляя те святиться мягким светом, я залез на большой противень, который уже остывал и на котором покоился овальный верзила. Если брать с медицинской точки зрения, то это был нулевой пациент, или, если говорить в нашем случае, нулевая печенька.
Он смотрел на меня своими круглыми, сделанными из изюма глазами, которые выражали жуткую ненависть ко всему живому. А ещё грустную улыбку, которая была слеплена тоже мной. Так же мы ему приделали руки и ноги, чтоб ему было удобнее передвигаться.
— Ну, погнали? — окинул я остальных взглядом.
Это была главная причина, почему никто особо и не делал големов — для этого требовалось пожертвовать своими магическими способностями. Но я не все, я особенный.
Аккуратно опустив главный кристалл в центр большой недовольной печеньки, я сам сел сверху и попытался сосредоточиться, чувствуя себя глупее, чем обычно. Парень на огромной печеньке сидит так, словно молится.
