- А вот тут мы стояли, - кивнул я на уже знакомый валун, из-под которого торчали руки, ноги и тела солдат. – Практически рядом с эпицентром взрыва.
Я бросил взгляд в сторону холма, однако в опускающемся мраке и дожде практически ничего не было видно.
- Прости, - пробормотала Эви. – Я хотела увеличить мощность, чтоб гарантировать их уничтожение, так как по испытаниям, взрыв или просто приподнимал землю, если был слишком глубоко, или подбрасывал, не нанося нужного ущерба, если был близко к поверхности. А тут немножко не рассчитала.
- Совсем чуть-чуть, - хихикнул я.
- Совсем капелюшечку, - улыбнулась Эви, почувствовав потепление с моей стороны и тут же отозвавшись на него.
- Не буду представлять, как выглядит в твоём понимании – ошиблась по-крупному.
- Немножко больше разрушений.
- Да ты просто чудовище!
- У меня был отличный учитель, - расплылась она в улыбке. – И это не Баба Яга.
- Какой ужас. Я не знал, что Констанция такой страшный человек.
- Вот тебя она не слышит, - хихикнула в кулачок Эви. – И Патрик, по поводу приманки, когда ты сказал мне вчера подумать. Я согласна.
О как. Хотя я и ожидал от неё положительного ответа, но не сейчас прямо.
- Ты уверена? - уточнил я. – Это довольно рискованно.
- Да, - кивнула она. – В конечном итоге им нужен тот, против кого они смогут пойти. И чем я не идеальная мишень. Девушка, которую можно изнасиловать и запытать?
- Ты высокого о них мнения, - хмыкнул я.
- Очень, - вздохнула она. – С тех времён многое изменилось, Патрик. Жаль, что люди остались прежними.
Было решено сегодня не заниматься некромантией. Ответ на этот нелёгкий вопрос крылся в том, что мы нихера не видели. В прямом смысле слова нихера не видели. Мало того, что дождь льёт как из ведра и почти ничего не видно, так ещё и ночь практически наступила. Если я руку вытяну, то не увижу даже плеча. О какой некромантии при нулевой видимости можно говорить?
Именно эту мысль я и расписал своим товарищам, после чего предложил заночевать кучкой прямо здесь.
- Среди трупов? – поморщила носик Эви.
- Чем тебе твои собратья не нравятся? – удивился я. – Можно сказать, что среди своих же и заночуешь.
- Я не мёртвая!
- Просто нежить. А нежить состоит из слова «жить» и приставки «не». То есть ты не живёшь. Всё, что не живёт - мертво. Иди сюда обниму тебя, моя мёртвая любимая подруга, - раскрыл я свои объятия. Любое движение сопровождалось ну очень неприятными ощущениями касания мокрой и холодной одежды к телу, но я это перетерплю.
Эви посмотрела на меня недовольно и что-то неразборчиво буркнула, устроившись у меня под боком. Не юморная какая-то она сегодня.
Правда этой ночью не юморным стал и я тоже. Настолько не юморным, что рассвет встретил, чуть ли не крича от радости. Потому что ничто, н-и-ч-т-о не убивает в тебе другие мысли так же беспощадно, как холод.
Тот, кто скажет, что есть что-то пострашнее холода, видимо никогда не чувствовал его по-настоящему. Если ад существует, то там обязательно будет холодно, а не жарко. Потому что тебе холодно, ты не можешь заснуть и думаешь, как же холодно. Слово «холодно» вытесняет все другие слова из тебя, оставляя лишь холод.
Холод везде, в одежде, в ботинках, в твоём теле, в твоём сознании, душе и даже в трусах. Всё становилось неважно: цели, мечты, надежды, страх, когда ты не можешь найти в собственном теле даже маленький кусочек тепла, чтоб согреться. Этот холод словно обжигает тебя, пронизывает каждую клетку, наполняя её собой. Он внутри тебя и становится тобой.
Короче, ночью я замёрз.
И всё это под проливной дождь, который лишь помогал расстаться мне с теплом. Очень скоро я ненавидел его, и если бы у меня была возможность, я бы попытался его убить.
Потому первые нотки рассвета я встречал с искренней радостью, приветствуя его перестуком зубов. А как только стало хоть немного что-то видно, я приказал всем вставать. Видимо моё состояние разделяли все четыре скрытника, промокнув до нитки.
А вот Эви по виду дискомфорта не чувствовала. Она сладко зевала всем на зависть, потягивалась и выглядела очень бодрой. А на вопрос, с хера ли она не замёрзла, Эви удивлённо ответила:
- Так магия. Я просто себя грела ею.
- Пока мы мёрзли? – приподнял я бровь.
- Ну так я же не знала, - ответила она. – Вы бы сказали, я бы и вас частично погрела.
Холод мешает думать, делая себя как главной мыслью, так и целью и всем-всем-всем.
Но Эви была молодец, она действительно магией погрела нас, дав то самое заветное тепло, которое помогло нам собраться с мыслями. И пусть одежда оставалась мокрой, но теперь я словно выпил очень горячего чая. Внутри разливалось тепло, и я был рад этому, хотя пальцев на ногах всё равно не чувствовал.
- Так, пока мы бодры, относительно теплы и почти полны сил, чо делать дальше?
- Воскрешать? – пожала плечами Эви.
- Как именно, меня интересует. Это похоже на обряд поднятия печеньки или может быть это как поднимать нежить?
- Нет, это куда проще, ведь поднимаем зомби.
- Просто в книжке написано было когда-то, что поднимая нежить, можно сделать зомби, и я думал, что они делаются таким же способом.
