Взяв протянутую бутылку, я мысленно усмехнулся. Это было пиво марки Лондонский Портер. Почти как я. И, что интересно, оно было холодным.
— Откуда такое чудо? — удивился я, открывая пробку и делая глоток. По вкусу пиво как пиво. Нечего превозносить. Я бутылкой отсалютовал девушке, и глотнув еще раз, сделал то, с чего надо было начинать. — Я, Алекс. Прости, что сразу не представился, просто ты сразила меня своей красотой, и я забыл о приличиях.
— Ой, и правда. Я, Николь. Очень приятно. Пиво я взяла из запасов дяди Райли. А холодное оно потому, что дядя хранит его в ванне с ледяной водой. А лед морозят в лабораторном холодильнике из бывшей фермы.
— Хорошая идея, — похвалил я. И снова замолчал слушая музыку и передавая инициативу разговора девушке. Краем глаза я поглядывал на неё, и заметил переглядывания с той женщиной.
Было непонятно, что происходит, но пользоваться ментальным щупом, мне казалось, неспортивно. По крайней мере пока. Николь снова придвинулась поближе, и попыталась затеять разговор.
— А ты откуда? Раньше я тебя не видела.
— Из Лондона, — не стал скрывать я. — Тут, неподалёку, земля моего деда, — То, что земля, на которой мы сидим, тоже принадлежит деду, я не сказал. Не хотел расстраивать.
— А я из Милтона, приехала к дяде, в коммуну.
Тут из кустов неподалеку послышались характерные звуки любви. Я посмотрел на реакцию людей, но она была нейтральной, максимум, некоторые позволили себе улыбку. А Николь, почему-то стала прятать глаза, но щеки её заалели.
Я с новым взглядом осмотрел обстановку. От свинофермы остались только административные здания, но они явно использовались не по назначению. Ещё вокруг беспорядочно стояли жилые прицепы и переделанные под жильё автобусы. Палатки можно не упоминать. Люди имели довольно одичавший вид, но гигиену не забрасывали. Песни под гитару и импровизированные барабаны, на тему любви и свободы. И довольно равнодушное отношение к откровенному сексу неподалёку. Словно это им привычно.
Община хиппи. Вот куда я попал. Только они себя так не называют. Смотрел я как-то передачу про них. В общем-то ничего сильно плохого не скажу. Просто сборище бездельников. Не знаю, как ещё оценить таких людей, которые декларируя свободу, зависят от общества. Они живут праздно, принимают наркотики, слушают музыку и занимаются любовью.
Последнее и мне интересно. Особенно в связи с откровенно соблазняющими позами Николь.
Но оказалось, что нам полагается слушать не только музыку, но и пропагандистскую речь барабанщика. Пока Стив пил пиво, давая отдых пальцам, его напарник завел речь о свободе, равенстве и братстве.
Интереса подобное у меня не вызывало, и веру в такие явления ещё в прошлой жизни растерял. С разочарованным видом я встал, и собрался покинуть «прекрасных людей». Разумеется, незамеченным это не могло пройти, и барабанщик не замедлил высказаться.
— Что, юноша? Послушал нашу музыку, выпил наше пиво, и считаешь нас недостойными твоего общества? Твои движения и весь твой вид говорят, что ты из аристократов. Но я видел, что наша игра тебе понравилась, можешь не отрицать. А значит, аристократы тоже не отличаются от нас. Мы все равны! И в стремлении к свободе, должны отринуть войны, и изменившись изнутри, познать её ценность. И жить, оберегая свою свободу в братстве с единомышленниками.
Едва оратор обратился ко мне, я замер. Ладонь Николь прижатая к моей руке, в попытке остановить, тоже замерла. Можно было бы уйти, но не хотелось портить мнение девушки о себе. Поэтому дослушав слова барабанщика, а сказал:
— Нет!
— Что — нет, юноша?
— Нет, не существует абсолютной свободы и долгого равенства.
— Но мы стремимся к этому. Мы равны друг перед другом, и свободны в единении с природой.
— Вы зависимы от плодов цивилизации. Пьете пиво сваренное на промышленном оборудовании, играете на инструментах, изготовленных промышленностью, одеваете одежду, живете в домах. Без этого вы будете просто дикарями, а пока что, вы просто потребители продукции промышленности. Вы не свободны. Единственная ваша свобода — это свобода от пуританской морали, — я кивнул в сторону кустов, откуда, недавно, слышались звуки. — А с равенством все ещё проще. Разве равны… допустим Стив и я? Конечно нет. Если бы это было так, то я бы тоже умел настолько же великолепно играть. Или он не умел. Точно так же не равны Николь и ты. Ведь как ни старайся, но родить ребёнка ты не сможешь.
Улыбки на лицах окружающих говорили, что я иду в верном направлении.
— Я не говорил о физическом равенстве. Мы равны в правах.
