Старый гитенмейстер отвлёкся от своего дела и, сузив глаза, всмотрелся в расплавленный металл, оценивая его цвет. Пожалуй, ещё не меньше пары часов как нужно будет будить рабочих, разогревать до красна печь, бросать в металл требуемые добавки и начинать следующий этап процесса.
Должность гитенмейстера, то есть ответственного за выплавку металла, иначе говоря «старшего плавильщика» считалась среди гномов почётной и в прежние времена и в нынешнее безвременье, когда их народ унижен и растоптан, а некогда гордые гномы вынуждены изо всех сил выслуживаться перед самозванными хозяевами доказывая тем свою полезность. Потому, что кто не приносит пользы, тот умирает. Впрочем, честная смерть сравнительно неплохой выход. Уйти в пещеры предков, пусть даже те опустели без Бога-Кузнеца. Всё, что угодно лучше, чем быть превращённым в кадавра – верного слугу, не знающего сомнений и не помнящего былых привязанностей. Проклятое семя, прорастающее в живом теле, управляет им как марионеткой и хорошо если разум самого реципиента уснёт, а не останется на веки пленником своего собственного, точнее уже чужого тела. Другая ужасная участь – живём попасть в руки резчиков, способных сотворить с живой плотью всё, что только придумает их извращённый и проклятый кузнецом разум. Гном видел, как они создавали ужасных химер, пересаживая разумным существам части тел зверей или наоборот – зверям части тел разумных. Видел своих товарищей, скрещенных с каким-нибудь растением и это - было ужасно. Но хуже всего остального попасть в руки скульпторам плоти. Как резчики легко изменяют живую плоть, с той же лёгкостью скульпторы играют судьбой ещё не рождённых детей. Именно поэтому гномы верно служат своим поработителям, выплавляя для них металл и создавая из него оружие для захвата других беззащитных миров. Есть участь много страшнее честной смерти, и старый гном прекрасно знал об этом.
Знал и всё равно продолжал заниматься тем, чем занимался. Почему? Зачем?
Какой глубинный инстинкт толкал его каждый раз рисковать чем-то большим чем его, уже подходящая к концу, жизнь?
Гном толком не застал мирных времён, но великую войну, проигранную их народом, помнил. Большинство живущих сейчас родились уже рабами завоевателей. Ему позволили жить только из-за его профессии и потому, что никогда раньше он не выказывал признаков неповиновения. У скульпторов плоти ещё не нашлось времени как следует поработать с самой сутью его народа превращая гномов, подобно остальным, в покорных рабов довольных своим местом, знать не знающих, а значит и не мечтающих, ни о возвращении «прежний славы горного народа» ни о такой странной штуке как «свобода». На данный момент хозяева ограничивались примитивной селекцией, то есть выбраковкой всех проявивших хотя бы тень непокорности.
Что-то сдвинулось в старом гноме, когда он узнал о том, что хозяева нашли новый мир, новую цель для завоевания. Не просто охотничьи экспедиции – привычные развлечения ушастых аристократок в те миры, обитатели которых не могли ничего им противопоставить, а полноценное вторжение, завоевание и уничтожение новой потенциальной угрозы, которую они увидели в новом мире, также как, когда-то, увидели угрозу в мире гномов.
Нет, он не осмелился как-то портить металл или саботировать ковку оружия. Для этого старый гном был слишком труслив. Тем более, заметь эльфы признаки саботажа и весь род смутьяна будет казнён на его глазах, вместе с маленькими детьми, а после придёт и его участь. На саботаж гном не осмелился. Очень было жалко детей.
Вместо этого он…
-Далин! Далин! Ты здесь? – чужой голос нарушил тишину одновременно с тем разрывая паутину мыслей и воспоминаний.
-Что такое? -старый гитенмейстер сделал вид будто только-что проснулся. -Кто здесь шумит? А, это ты, молодой Бралин! Зачем ты пришёл так рано? Металлу ещё остывать не меньше пары часов, я говорил тебе. Зачем ты разбудил меня? Я так хорошо спал.
Из темноты на свет вышел Бралин, ученик старого Далина из которого он готовил нового гитенмейстера на смену себе тщательно выбирая какие секреты можно и нужно открыть ученику, а какие лучше, во благо всего гномьего народа, унести с собой в могилу. Падающие на его лицо красные отблески раскалённого металла придавали коже коричнево-оранжевый оттенок, словно она была сделала из меди. Медными также казались волоски относительно коротко подстриженной, топорщащейся во все стороны, рыжей бороды.
-Ты обманываешь меня. Ты не спал! – сходу ринулся в наступление Бралин.
Старый гном развёл руками: -Что же я, по-твоему, делал?
-Это я и хочу узнать! Уже не первый раз замечаю, как ожидая пока металл дойдёт, вместо сна, как все другие старые мастера, ты занимаешься… чем-то. Но стоит мне подойти как ты всё прячешь. А стоит спросить напрямую – начинаешь врать в глаза. В чём дело, дедушка Далин, если ты не хочешь больше учить меня, то скажи об этом на совете и тебе дадут другого ученика, а меня вернут в рудокопы.
В голосе молодого Бралина чувствовалась немалая обида.
Обида и немного страха, что он прав, а учитель и правда откажется от него на совете.
