С приходом компьютерных технологий конструкторы различных общественно-политических систем обрели прекрасную возможность воплотить свои идеи в жизнь. Получится ли на этот раз?
Вот так всегда: сидишь себе, никого не трогаешь, занимаешься своими делами, вроде бы ниоткуда не свиристит. И вдруг – трах, бах, палкой по голове! Из глаз – искры, мир, точно безумный, начинает раскачиваться туда и сюда.
Если перевести эту аналогию на меня, то все именно так. Сижу у себя, занимаюсь своими делами, а, выражаясь точнее, пытаюсь наладить цветовую гамму двора. Ну, не дается мне цветовая гамма двора. Визаж, в общем, неплох: стекла, солнечные отражения, каждая трещинка на асфальте видна, каждая веточка на кустах. Все вроде нормально. Даже тени – прохладные, трепетно синеватые, как живые. Тени, скажу без ложной скромности, мне удались. С тенями мне повезло. А вот стоит тронуть динамику, и – сразу не то. Искорки какие-то фиолетовые появляются: из-под веточек, из окоема бликов, с крайних углов. Будто сыплется порошистая метель. Почему искры, откуда искры? Ни хрена не понять. «Художник» у меня первоклассный. Не магазинный какой-нибудь, где подбираешь цвета, как кубики в детском саду, можно только перетащить маркер и все. Мой «художник» дает полное совмещение – и переход между цветностями удается размыть, и положить сверху фон, как бы патину, которая его приглушает, и гармонизирует сам, так что не нужно занудливо подбирать обертоны. Любой оттенок, любое схождение – в шесть секунд. А если требуется, например, выставить графический ряд, то сей же момент, безо всякой корректировки, согласует размеры. Чего, спрашивается, нужно еще? И вот, пожалуйста, при переходе к динамике начинает искрить. Сразу видно, что лепится некачественная программа. Я третью неделю с этим валандаюсь, перегибаюсь, закручиваюсь, сделать ничего не могу. Придется, видимо, идти на поклон к Алисе. Или даже непосредственно к Алю, чтобы посмотрел что к чему.
В общем, сижу я, потихонечку ковыряюсь, чертыхаюсь вполголоса, щурю до боли глаза, трясу головой, тру виски, ругаю для поднятия духа самого себя: надо же так – на три недели застрять! Наверняка какая-нибудь ерунда. Но никакого просвета, хоть плачь. При этом каждые пять минут я поворачиваюсь к консоли и раздраженно сдуваю оттуда взъерошенного почтальона Печкина. Он выскакивает на край, бодро размахивая конвертом. Не до него мне сейчас. Никакая почта мне не нужна. И также каждые пять минут, переходя на персональную связь, я пытаюсь, пытаюсь, пытаюсь дозвониться до Квинты: через квартал отсюда раздается «гав-гав»!.. – полное щенячьей тоски. Это у меня такой позывной. Квинта, однако, не отвечает. Глазок на консоли показывает, что сигнал идет в пустоту. То ли задерживается Квинта сегодня, то ли пришла, но игнорирует все и вся. С Квинтой иногда такое бывает. Вдруг выключит телефон и ее как бы нет. И час ее нет, и два часа нет, и целый вечер – хоть плачь. Почему? – спрашиваешь потом. А нипочему, не было настроения…
То есть, все как всегда. И вдруг – трах-бах, начинают стучаться в дверь. Причем как стучат – будто хотят ее выломать. Как будто нет у меня звонка. Как будто кругом горит. Ладно, иду открывать. А на пороге, чего уж не ожидал, лично Платоша. В дурацком своем хитоне, свисающем, как простыня, в дурацких своих сандалиях на босу ногу. Лысина так и сверкает, борода – от ушей, как у первобытного человека.
– Ты почему связь отключил?..
Ну, объясняю ему, что потому, значит, и отключил, чтобы не мешали всякие идиоты. Только начнешь работать – тут же какой-нибудь идиот.
– А ну, пошли!
Платоша трясет бородой.
Куда, чего?
– Пошли-пошли!.. Сам все увидишь!..
Ну, тут уж возражать не приходится. Мгновение я колеблюсь – не захватить ли мне меч. У меня красивый декоративный меч, будто из серебра, с яшмовой рукояткой, слегка сияющий в полумраке. Подарок эльфов за дизайн Стеклянной ротонды. Я сделал им хрустальные переливы стекла.
Нет, меч все-таки ни к чему.
Хотя на улице – настоящее столпотворение. Высыпали, кажется, изо всех ближних домов. И то, шутка сказать, стучатся не только ко мне, ко всем подряд. Я вижу, как Топинамбур бухает кулаком по дверям Бамбиллы. Оборачивается, растерянно говорит: Ну, никогда его нет… Вижу, как Леший нетерпеливо выстукивает мелкую дробь в парадной напротив. Вижу, как Обермайер, поправляя берет, объясняет что-то Алисе, нервно поджимающей губы.
– Да что там у вас – пожар?
– Иди на площадь!.. – грозно кричит мне Платоша.
Сам принимается обрабатывать дверь, ведущую к Синусу. Кулаки у него здоровенные, створки так и бренчат. Если Синус на месте, выскочит сейчас, как ошпаренный. Мне, правда, все это становится безразлично, поскольку откуда-то, точно из пустоты, возникает Квинта и цепко, словно боясь потерять, берет меня под руку.
– Привет, говорит она.
– Привет, – отвечаю я. – Думал, ты уже не придешь.
– Как это не приду? Я всегда прихожу. Ты помнишь, чтобы я хоть раз не пришла?..