— Во-первых, большинство магических структур, после прекращения подпитки энергией, быстро сливаются с природным фоном. А во-вторых, — тут мудрейший ехидно ухмыльнулся, с чего ты взял, что все линии, которые ты видел, были природными. Мы тщательно контролируем лес, но в отличие от магиров предпочитаем без необходимости не ломать природу через колено, а действовать согласовано с ней. Так что разница между природным и искусственным тут несколько стирается.
Громалк немного подождал, видимо, ожидая, не спросит ли Артём ещё что-нибудь. Но тот больше ни о чём не спросил.
— Ладно, — решил мудрейший, — пора перейти от теории к практике.
Он чуть нагнулся, копаясь в недрах собственного стола, откуда наружу была извлечена большая чугунная сковородка до верху заполненная щепой. С невозмутимым видом мудрейший поставил её на центр столешницы.
— Я правильно понимаю, что должен всё это поджечь? — поинтересовался Артём.
— Именно. Естественно, что пользоваться огнивом, кресалом и тому подобными вещами нельзя. Используйте исключительно магию, коллега, исключительно магию. Всё очень просто.
Плохой усмехнулся, довольно криво.
— Вы забываете, что я не умею. Впрочем, полагаю, что меня сейчас научат.
— Совершенно верно, коллега, совершенно верно.
Этот странный тон уже начал Плохого злить. Это было ещё более странно, что такая манера речи была Громалку обычно совершенно не свойственна. Такое впечатление, что мудрейший о чём-то глубоко задумался и потому отвечал немного невпопад. Ну ладно.
— Я б в волшебники пошёл, — дурашливо пропел Плохой, — пусть меня научат.
— Научим, научим, — отозвался Громалк, он действительно казался немного рассеянным, — способности явно есть.
На выходку Артёма он не отреагировал никак. Впрочем, мудрейший и сам тут же перешёл на нормальный тон.
— Творение первого заклинания, это вторая часть инициации. До этого ты научился видеть связь между эйтами вне тебя, теперь должен научится вызывать её внутри твоего разума. Вызови эйт огня, представь его внутри своего сознания. Подсказываю, тебе надо представить не сам огонь, а его смысл, саму суть этого понятия. На этот раз ключ будет в понимании.
Ничего себе, — подумал Плохой, — в прошлый раз бесконечное множество само в себе представлял. Теперь требуют платоновские[1] сути представить. Утешало одно — другим удавалось.
— И это, конечно, тоже очень индивидуально? — на всякий случай поинтересовался он у Громалка.
— Безусловно. Для обеих инициаций нет чётких схем. Да и, строго говоря, для всей магии, не даром её называют искусством.
Как и в первый раз, он встал позади Артёма, видимо, предполагая корректировать потоки его энергии.
— Ну что, поехали? — спросил он
— Поехали.
Артём подключил воображение.
Как там тогда говорил Громалк, — припомнил он, — сеть эйтов. Ладно, пусть будет сеть. И Артём представил себе сеть. Почему-то она появилась перед его внутренним взором в виде большой рыболовной, в узлах которой находилось… Что? Видимо эйты. Во всяком случае, что-то там точно находилось. Артём укрупнил эту воображаемую сеть, приближая к себе один узел. На нём виднелась крупная капля. Видимо, это был эйт воды. Не то.
Артём мысленно заскользил вдоль одной из линий сети. На следующем узле он увидел элетролампочку. Свет, что ли? На ещё одном узле оказалась опора для высоковольтной линии. Артём озадачено приблизил ёё так, что смог разглядеть табличку «Не влезай, убьёт» с красным зигзагом. Надо полагать — молния. Похоже, его воображение предпочитало выдавать техницизмы. Но огонь то где?
Сосредоточившись на нужном образе, Артём двинулся по новой линии. Ага, вот, наконец, пламя. Это был костёр с жаркими и яркими языками. Плохой даже почувствовал исходящий от него жар. Мысленно сосредоточившись, он обратил пламя в огромный факел, подобный пожару на нефтяной вышке.
Так, ну а дальше что? Нужен ведь не образ пламени, а его суть, что бы это ни значило. Какие вообще у огня характеристики: теплота, обжигает. В голову Плохому вдруг полезли химические формулы, символизирующие превращение кислорода. Но он сомневался, что это было то, что нужно.
Артём сосредоточился на огне, на своём его понимании. Он словно сдирал с пламени слой за слоем, пока не обнажилось… Что? Сама суть пламени? Его понимание огня? Платонова суть? Плохой и сам затруднялся точно сформулировать, но каким-то образом он твёрдо удерживал в сознании это нечто. Наверное, это походило на медитацию.
Надеюсь, я не сгорю, — пришла вдруг глупая мысль. — Впрочем, мудрейший наверняка знает, что делает.
— Хорошо, хорошо, — послышался голос Громалка. — Теперь сфокусируй образ на опилках.
Артём открыл глаза. Он и не заметил, когда закрыл их. Это действие едва не нарушило его концентрацию. Но он всё же «удержал» эйт. Потом он передвинул его образ на сковороду. Ничего не произошло. На периферии зрения он смутно продолжал различать и другие узлы сети, но, кажется, на них уже находились другие символы. Артём не стал заморачиваться по этому поводу, целиком сосредоточившись на эйте огня и опилках. Чего там ещё надо сделать, что бы его подпалить?
