Мир юных полностью

Умник. Металл они тоже покупают – нельзя делать все детали из пластмассы. Она не выдержит давления взрыва.

Солон. Угу.

Умник. И вы где-то берете порох. Или производите сами.

Солон широко разводит руками и смотрит на пышку. Мол, видала? Говорил же я, они – не дураки.

Я раздуваюсь от гордости, но тут пухлая заявляет:

– Потому-то мы и должны вас убить.

Солон. Грубовато звучит, конечно. Хотя в целом… да, так и есть.

Я. Значит, вы делаете оружие. Почему из-за этого нас надо убивать?

Солон. Нельзя допустить утечки информации.

Джефферсон. Если конфедераты пронюхают про оружие, они нападут.

Солон. Именно. А выступать мы не готовы. Пока.

Я. В смысле – выступать?

Пышка. Выступать по всем направлениям.

Доходит до меня не сразу.

Я. То есть вы хотите… захватить власть?

Солон. Меня это не радует. И так проблем выше крыши. Но ситуация требует. На юге конфедераты, на севере пуэрториканцы и доминиканцы. А ресурсы кончаются. Раз у нас есть технологическое преимущество, я должен его использовать. Должен развязать войну, чтобы мы могли жить в мире.

– Ружья, микробы и сталь, блин, – цедит пухлая. – Не мы такие, мир такой.

– Давайте-ка еще раз, – говорит Джефферсон. – Когда у вас будет достаточно вооружения, вы сможете напасть на всех вокруг. Конфедераты, Вест-Сайд, Рыболовы. Однако вы еще не готовы. И боитесь, что мы их предупредим.

– Ну, я не боюсь, ведь вы мои пленники. Впрочем, идею ты понял правильно. – Солон улыбается.

– Но зачем? – Джефферсон вскидывает на чернокожего красавчика глаза. – Какой смысл? Вам сейчас по сколько лет? Семнадцать? Ну, завоюете вы Нью-Йорк. И что? Ваше… счастье продлится всего лишь год.

– Не знаю. Может, и так. Назови это предопределением. Ходом истории.

– Она упомянула книгу «Ружья, микробы и сталь», – вмешивается Умник. – О микробах ты забыл.

– Не забыл, – возражает Солон. – Забудешь тут, как же! Если б не они, мы не оказались бы в таком положении. Так что да, мы по уши в микробах.

Джефферсон. Положение можно улучшить.

Солон. Поясни.

Джефферсон. Если у тебя будет не только оружие, но и лекарство от Хвори, тогда…

Он многозначительно поднимает бровь.

Солон. И кто же создаст лекарство от Хвори?

Умник. Я.

Солон. Ты. После того как все ученые мира от нее умерли, какой-то чудик из Гринвич-Виллидж возьмет и решит проблему?

Умник. Да.

Никакого хвастовства. Просто констатация факта.

Джефферсон. Ну а если нас убьют по дороге, что ж… Хоть попытаемся. Все равно скоро умирать, правильно?

Солон. Но вы можете предупредить конфедератов о нашем нападении!

Джефферсон. Во-первых, конфедератов мы ненавидим не меньше вашего. Они с самого начала на нас охотятся. Во-вторых, отправь с нами кого-нибудь. Твой человек убедится – мы действуем честно.

Солон. Нет, вы ненормальные. Хотите дойти в такую даль живыми? Вы ж мастера влипать в неприятности.

Джефферсон. А мы воспользуемся вашими связями на Лонг-Айленде. Фермерами.

Солон улыбается, будто Джефф сделал удачный шахматный ход.

Солон. Что за фермеры?

Джефферсон. Те самые, которые вырастили яблоки. Фермеры, благодаря которым вы все тут такие здоровые и сытые и потому можете себе позволить заниматься не охотой и собирательством, а новыми технологиями. Я прав?

Солон. Возможно, у нас есть кое-какие договоренности с производителями.

Я. Но не со всеми, да? Вот откуда у конфедератов молоко и свиньи!

Я тоже хочу примазаться к сделке века, я тоже умная.

Солон. Верно. Ничего, это скоро изменится.

Джефферсон. Так что скажешь? По рукам?

Солон опирается подбородком на кулак и смотрит на полненькую девушку. Та пожимает плечами.

– Живите. – Он протягивает мне руку.

– Спасибо, – говорю я.

– За что благодаришь? Теперь вы работаете на меня. Если найдете лекарство – в чем я сомневаюсь, – его получат мои люди. Ясно?

Разве я вправе отказывать людям в лечении? Вправе решать, кому жизнь дарить, а кому – нет? Но тут я вспоминаю о конфедератах, и сердце мое ожесточается.

– И мои тоже, – заявляю я. – Люди с Вашингтон-сквер.

– Само собой, – кивает Солон. – Должен же у тебя быть свой интерес.

Я жму ему руку. Что ж, хотя бы так.

– Да, еще одно. Если лекарство не найдете, тогда…

Если не найдем лекарство, нам конец.

– С вами пойдут мои люди, – ставит он точку в разговоре. – Сумеете вернуться сюда, отпущу вас домой. До тех пор вы принадлежите мне.

Перед отправкой нам устраивают экскурсию.

Они гордятся своими достижениями, причем вполне обоснованно. У нас на Площади и близко такого нет, а здесь… Генераторы, канализация, оборудованные медпункты – и все исправно работает.

А еще – оружейный завод в неприметном здании под мощной охраной.