Мир юных полностью

– Проживешь долгую жизнь, – кивает Старик.

– Правда, чтобы полностью уничтожить вирус, понадобится курс лечения в несколько недель, – рассуждает Ум. – Затем…

– Ей. – Я показываю на Кэт. – Дай вакцину ей.

– Это не вакцина… – Умник явно собирается пуститься в объяснения.

– Не важно. Вколи ей эту штуку.

– Поздно, – мотает головой Старик.

– Ее теперь только на свалку, – соглашается с ним Ум.

Старик смеется – короткий, зажатый всхлип.

Умника что, подменили? Как он мог такое сказать?! Старик смотрит на него влюбленными глазами.

– Грубовато, конечно, Эндрю. Но… – поворачивается он ко мне, – по сути верно. Ее лечение оказалось неэффективным.

– Я приготовил вам нужную дозу стероидов. – Умник протягивает Старику шприц.

– Спасибо.

– Схожу за следующим подопытным.

– Вот и правильно, – кивает Старик. – Твоему другу нужно поостыть. Иди. Без меня справишься?

Умник, кивнув, взвешивает на ладони небольшой черный прибор – кажется, электрошокер. Они с Голубоглазым идут к выходу, и тут Ум оглядывается на меня.

– Запомни, Джефферсон, – многозначительно говорит он. – Некоторые должны умереть.

Мимолетная улыбка – и он исчезает.

– Присаживайся. – Старик указывает на металлический складной стул.

Я мотаю головой.

– Да брось. Ты же сейчас свалишься.

Я с трудом пробираюсь к стулу сквозь вязкий воздух и падаю.

– Ты присутствуешь при историческом моменте, понимаешь? – спрашивает Старик.

Нет.

– Это начало возвращения. Когда мы продублируем результаты – твои результаты! – человечество будет спасено.

Сказать мне нечего.

– Не говоря уж о том, что ты проживешь нормальную, долгую жизнь.

– Долгую жизнь?

– Да. Мы тебя спасли. Мог бы хоть поблагодарить.

– Ценой ее смерти. – Я киваю на Кэт.

– Брось. Столько людей умерло! Не будь неженкой. Поверь, если б я не научился обуздывать чувства… – Старик в задумчивости отводит глаза, погружается в свои мысли. Потом, очнувшись, заканчивает: – Меня бы сейчас здесь не было.

Он долго пьет воду, затем берет шприц, который дал ему Умник. Я невольно вздрагиваю, но Старик с улыбкой подносит иглу к своей руке.

– Эндрю такой заботливый. Благодаря твоему другу я скоро смогу обходиться без ежедневных уколов.

– Не понимаю, как вы выжили изначально?

– У меня редкая патология, синдром частичной нечувствительности к андрогенам. Один случай на пятьдесят тысяч. Тяжелый недуг, причем во всех отношениях. Не только физические симптомы… – Он снова уходит мыслями в прошлое, в былые обиды. – Быть не таким, как все, очень тяжело, знаешь ли. Представляешь, с каким отношением к себе мы сталкиваемся?

– Словом… – продолжает Старик, – ничего удивительного, что я занялся исследованиями в области гормонов. И моя устойчивость к… к вирусу, как оказалось, тоже была закономерной. Тем не менее, чтобы не умереть, мне пришлось накачивать себя стероидами. – Он помахивает шприцем, который приготовил Умник. – Результат, конечно, выглядит не особо привлекательно. – Старик тычет в прыщи на лице, усеивающие тонкую пергаментную кожу. – Не говоря уж о высоком содержании кортизола в крови. Кортизол – гормон стресса. Нервы у меня теперь ни к черту. – Он отхлебывает воду. – Порой я хотел все бросить. Но заставлял себя продолжать. Ради всего человечества. И слава богу, что заставлял! Если бы я не выжил… мир бы погиб.

Он выжидательно смотрит на меня.

– Я хочу домой, – говорю я.

– Об этом не может быть и речи. Придется остаться. Ты слишком важен.

– Я хочу домой.

– Теперь твой дом здесь.

Старик вонзает иглу в вену и жмет на поршень.

Капец. У меня тут настоящая «Зеленая миля» – я завела себе новую подружку, муравьиху.

Познакомились мы… вчера? Она ползла по полу вдоль стены, которая напротив двери в мою камеру. Деловая такая муравьиха, спешила куда-то.

Я ей:

– Ух ты, привет! Погоди! Вот тебе капелька воды. И крошка от батончика. Угощайся. Рассказывай, как дела в муравейнике?

Но подружка вскоре ушла. С тех пор гостей не было. Зато тягучего мрака и бесконечных секунд осталось море.

Наконец распахивается дверь. На пороге блондин-островитянин и Умник. Ничего не понимаю. Ум что, свободен? Никаких цепей не видно.

Блондин. Пора болеть.

Он постукивает по стене короткой битой.

Тут Умник подносит к шее парня электрошокер и врубает ток.

Откуда у Умника эта штука? Почему островитянин его не боялся? Что, блин, происходит?!

Парень на полу корчится, рыгает и писает в штаны – все одновременно. Умник бьет его током еще раз.

Умник. Пошли отсюда. Быстрей! Скоро начнется.

Я. Что начнется?

Умник. Увидишь.

Я. А ты откуда знаешь?

Умник. По радио услышал.

Я. Чувак, в радио никого нету.

Умник. Есть.

Я. Кто?!

Чего?!

В глазах Умника читаю: «Нет времени объяснять».

– Пошли, – тянет меня он. – Все, конец.

– Теперь твой дом здесь.

Старик улыбается.

Из его ноздри вытекает капля крови. Он ее вытирает и удивленно рассматривает красный след на пальцах. Переводит взгляд на шприц, подготовленный Умником. Шприц, содержимое которого Старик только что ввел себе в вену.

Тело его выгибается дугой – словно мозг послал приказ каждой мышце: «Напрягись!»

Я вскакиваю. Старик тоже пытается встать, но не может.