Разумеется, мы смогли бы сэкономить известные средства, воспользовавшись, к примеру, механическими экскаваторами для рытья могил.
Но мы не хотим нарушать традиции, и потому у нас служит не одна тысяча могильщиков. Другой пример: значительно дешевле было бы устанавливать на могилах металлические таблички. Но опять-таки – традиция есть традиция.
Все надгробные памятники на кладбищах вырезаны вручную из камней Матери-Земли.
Кроме того, существует еще вот какая проблема. Наступит день – не завтра, но тем не менее, – когда на Земле не останется свободного места.
Источник нашего дохода иссякнет, но кому-то ведь надо будет заботиться о захоронениях и тратить деньги на их содержание. По этой причине мы ежегодно отчисляем определенную сумму в страховой фонд, гарантируя клиентам, что, пока Земля кружит по своей орбите, могилам их близких ничто не угрожает.
– Очень интересно, – сказал я. – Спасибо за доставленное удовольствие. Однако не откажите в любезности объяснить, зачем вы все это мне рассказали.
– Как зачем? – удивился Белл. – Чтобы прояснить ситуацию. Чтобы не допустить извращения истины. Чтобы вы осознали, с какими трудностями мы сталкиваемся.
– И чтобы я заметил, вдобавок, как развито у вас чувство долга, и насколько вы преданы делу.
– А почему бы и нет? – спросил он, ничуть не смутившись. – Мы хотим показать вам все, что тут есть интересного. Прелестные деревушки, где живут наши рабочие, удивительно красивые часовни, мастерские, в которых изготавливают памятники.
– Мистер Белл, – сказал я, – мне не нужны экскурсоводы. Я прибыл сюда не как паломник.
– Но ведь вы не откажетесь от нашей помощи, которую мы вам с удовольствием предоставим?
Я покачал головой, надеясь, что Белл не обидится.
– Извините, но это не входит в мои планы. Нам надо работать – мне, Элмеру и Бронко.
– Вам, Элмеру и кому?
– Бронко.
– Бронко? Что-то я вас не пойму.
– Мистер Белл, – сказал я, – чтобы как следует понять меня, вам придется изучить историю Земли и познакомиться кое с какими древними легендами.
– А причем здесь Бронко?
– Так раньше на Земле называли лошадей. Не всех, правда, а особой породы.
– Значит, ваш Бронко – лошадь?
– Нет, – ответил я.
– Мистер Карсон, я не уверен, что понимаю, кто вы такой и что намереваетесь делать на Земле.
– Я специалист по композиции, мистер Белл. Я собираюсь сочинить композицию о планете Земля.
Он величественно кивнул, избавившись, как видно, от всяческих подозрений на мой счет.
– Вот оно что. И как я сразу не догадался! Ведь в вас с первого взгляда чувствуется что-то этакое… Вы сделали великолепный выбор.
Мать-Земля подарит вам вдохновение. Ей присуще какое-то неуловимое очарование. Музыка переполняет ее…
– Дело не в музыке, – перебил я. – Вернее, не только в музыке.
– Вы хотите сказать, что музыка не имеет ничего общего с композицией?
– Конечно, нет. Просто музыка – лишь часть композиции. Композиция есть абсолютная форма искусства. Она включает в себя музыку, письмо и устную речь, скульптуру, живопись и пение.
– И вы все это умеете делать?
Я покачал головой.
– По правде сказать, я мало что умею. А вот Бронко – да.
Он хлопнул в ладоши.
– Боюсь, я слегка запутался.
– Бронко – композитор, – объяснил я. – Он впитывает в себя настроение, внешние впечатления, малозаметные нюансы, звуки, формы и очертания. Он поглощает все это и выдает полуфабрикат – пленки и рисунки.
Тогда наступает моя очередь. На время я как бы становлюсь придатком Бронко. Он подбирает материал, а я располагаю его в гармоническом порядке, но не весь, а только часть. Остальное доделывает тоже Бронко. Похоже, я ничего не сумел объяснить.
Белл покачал головой.
– Никогда ни о чем таком не слышал, Ну и дела!
– Теория композиции возникла на планете Олден лишь пару столетий назад, – сказал я, – и с тех пор ее непрерывно развивают. Двух одинаковых инструментов для композиции просто не существует. Как бы ни был хорош тот или иной экземпляр, всегда найдется какая-нибудь деталька, которая требует доработки. Поэтому, когда садишься конструировать композитор (неудачное название, но лучшего пока не придумали), трудно сказать заранее, что получится.
– Вы назвали свой аппарат Бронко. Наверное, на то была какая-то причина?
– Понимаете, – ответил я, – композитор – штука довольно громоздкая. У него сложный механизм со множеством хрупких деталей, для защиты которых от повреждений требуется прочный корпус. Иными словами, на себе его не потаскаешь. Следовательно, он должен двигаться самостоятельно. Вдобавок, мы приделали к нему седло для тех, кто захочет на нем прокатиться.
– Если мне не изменяет память, вы упомянули Элмера. Почему вы пришли без него?
– Элмер находится в ящике, потому что он – робот, – пояснил я. – Он совершил перелет до Земли в качестве груза.
Белл беспокойно зашевелился.
– Мистер Карсон, – заявил он, – вам наверняка известно, что роботам запрещено ступать на Землю. Боюсь, нам придется…
– У вас ничего не выйдет, – сказал я. – Вы не вправе прогнать его с планеты. Он – коренной житель Земли, на что мы с вами явно не в силах претендовать.
