– Оно обязательно появится, – сказал я. – К сожалению, я не знаю даты его основания. Быть может, не узнало никогда.
Синтия покачала головой.
– Я тоже, – сказала она.
– Что меня радует, – заметил Джо, – так это смазка. Наша в скором времени выйдет. Мы надеялись отыскать людей, которые смогли бы достать нам смазки, пускай даже неочищенной, – мы бы рафинировали ее и использовали.
Но с людьми нам не везло.
– Вы получите смазку от Кладбища, рафинированную и готовую к употреблению, – ответил я. – Она будет того сорта, который вам требуется.
Однако я прошу вас: не соглашайтесь на цену, которую они запросят.
– Мы не согласимся, – пообещал Джо. – Они кажутся мне отъявленными мошенниками.
– Точно, – подтвердил я. – А теперь нам пора идти.
– На встречу с будущим?
– Да, – отозвался я. – Если все получится, было бы просто здорово встретить вас там. Как по-вашему?
– Назовите нам год и день, – сказал Джо.
Я исполнил его просьбу.
– Мы будем вас ждать, – проговорил он.
Едва мы подошли к лестнице, он сказал:
– Послушайте, если временная ловушка не сработает, или если ее там нет, зачем вам возвращаться в ту хижину? Куча грязи, мертвец, опять же, ну и все остальное. Приходите к нам. Условия, конечно, не ахти, но мы будем вам рады. Зимой мы можем отправиться на юг…
– Спасибо, – поблагодарила Синтия. – Мы не откажемся.
Спустившись по лестнице, мы направились прямиком к заветной расщелине. У входа в нее мы остановились и оглянулись. Наши друзья развернулись к нам лицом. Мы помахали им и вошли в расщелину.
Знакомая приличная волна нахлынула на нас, а когда она спала, мы испытали настоящий шок.
Ибо мы очутились не в каменистом овраге, а на Кладбище.
Утес был точно таким, каким он нам запомнился, и все так же лепились к его поверхности чахлые кедры Все было на месте – и холмы, и равнина между ними. Однако естественность исчезла. Берега ручья оделись каменными плитами; трава у подножия утеса была аккуратнейшим образом подстрижена.
Повсюду виднелись ряды надгробных памятников; тут и там были посажены вечнозеленые кустарники и тис.
Синтия прижалась ко мне, но я даже не взглянул на нее. В тот момент мне меньше всего хотелось на нее смотреть.
– Тени снова напортачили, – сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо.
Сколько времени потребовалось Кладбищу, чтобы разрастись от своих прежних границ до этого оврага? Несколько столетий, не иначе; быть может, нас перебросило в будущее на столько, на сколько раньше отшвырнуло в прошлое.
– Неужели они в самом деле такие простофили? – проговорила Синтия. Один раз можно было ошибиться, но не дважды же подряд!
– Они продали нас, – заявил я.
– Они могли продать нас, отправляя в прошлое, – возразила Синтия. Или теперь по второму разу? Нет, если бы они хотели избавиться от нас, они бы оставили нас там. И никакой временной ловушки в расщелине бы не было.
Нет, Флетч, ты не прав.
Поразмыслив немного, я вынужден был с ней согласиться.
– Значит, всему виной их бестолковость, – проворчал я.
Мы осмотрелись.
– Лучше бы мы остались с Иваном и Джо, – буркнул я. – У нас было бы, где жить, и мы могли бы вволю поездить по свету. Ребята они неплохие.
Понятия не имею, чего нас сюда потянуло.
– Я не заплачу, – проговорила Синтия. – Ни за что не заплачу. Но мне хочется разрыдаться.
Меня подмывало заключить ее в объятия, однако я не стал этого делать.
Если я прикоснусь к ней, она наверняка ударится в слезы.
– Пойдем прогуляемся к домику Душелюба, – предложил я. – Вряд ли, конечно, он сохранился. Должно быть, Кладбище попросту снесло его.
Идти по оврагу было легко. Впечатление было такое, словно ступаешь по ворсистому ковру. Земля под ногами была ровной, и ни через какие валуны перелезать не надо. Куда ни посмотри – ряды могил, кустарник и тисовые деревья.
Я мимоходом пригляделся к датам на надгробиях, Определить, свежая передо мной могила или нет, было, разумеется, невозможно, однако даты свидетельствовали о том, что нас забросило в будущее столетий на тридцать позже того времени, в которое мы рассчитывали попасть. Синтия почему-то не обратила на даты внимания, а я решил ничего ей не говорить. Хотя кто знает? Быть может, она молчала, чтобы в свою очередь не расстраивать меня?
Мы вышли к реке. Она ничуть не изменилась, за исключением того, что деревья, которые раньше росли на ее берегах, уступили место торжественному однообразию кладбищенских монументов.
Я смотрел на реку и размышлял о том, как природа, несмотря на все ухищрения человека, умудряется сохранить самое себя. Река величаво катила свои воды по равнине между холмами, и никто не в силах был замедлить ее бег.
Синтия сжала мою ладонь.
– Флетч, – воскликнула она радостно, – разве не там мы обнаружили домик Душелюба?
Она указывала рукой на небольшую возвышенность на берегу реки.
