— Когда пали барьеры? — спросил Сионий, бросив на Шераю быстрый взгляд.
— Не могу понять, — ответила женщина. — Они кем-то сломаны, но кем именно и когда…
— Погодите, — вмешалась Пайпер, — барьеры уже пали? А что их тогда сдерживает?
— Последние два барьера, — ответил вместо Шераи вампир. — Минуточку, — он принюхался и тут же поморщился, будто забыл, что стоит слишком близко к тёмным созданиями, источающим тошнотворный запах, — почти полтора барьера. Этот скоро падёт.
— Я его уже усилила, — непонимающе произнесла Шерая. — Как они могут так быстро его ломать?
— Ничего не понимаю, — пробормотал Сионий. — Они сломали барьер, который я поставил только что!
Пайпер не могла проследить перемены, происходящие с барьерами. Она чувствовала дрожь чужой магии, как она формировалась во что-то более сложное и ограждала их, но она не перекрывала ощущение хаоса. Хаоса было так много, что Пайпер начинала забывать ощущение собственной магии.
Гилберт отступил на шаг и шумно выдохнул. Шерая подняла руки, на которых алыми искрами запылали небольшие сгустки энергии. Данталион усмехнулся и облизнул выставленные напоказ клыки, но всё же слегка пригнулся, готовясь в любой момент атаковать. Сионий заслонил собой Гилберта, будто хотел защитить его от чего-то. Пайпер осторожно выглянула из-за спины вампира, наполовину закрывавшего ей обзор, и уставила на мечущихся перед воротами демонов.
Пайпер сразу почувствовала, что перед ней перевёртыш. Такое же чувство было и при разговоре с Твайлой, когда она примеряла чужие облики. Однако сейчас всё было как-то иначе, неправильно и искажённо. От Твайлы исходил шёпот магии хаоса, которую она идеально контролировала и использовала для превращений в других существ. Демон, стоящий у самых врат, впереди всех тёмных созданий, прямо-таки источал магию, способную в любой момент вырваться из-под контроля. И было в его магии что-то ещё, что-то такое же древнее и сильное, как хаос, но более покорное и знакомое, из-за чего магия Пайпер бесилась.
Она хотела спрятаться от безумного взгляда демона-перевёртыша. Он смотрел даже не на неё, а на Гилберта, но Пайпер было не по себе. Она понятия не имела, сколько ещё Гилберт сможет простоять вот так, не шевелясь, потому что её обострившиеся чувства шептали: он на грани паники. Любое слово или действие демона-перевёртыша, даже незначительное или случайное, и страх заполнит сознание Гилберта. Тот цеплялся за рубашку Сиония, как за спасательный круг, но никак не мог отвести взгляда от демона-перевёртыша.
«
— Эй, — выдохнула Пайпер. Демон-перевёртыш не ответил, и тогда она закричала: — Эй!
Пайпер услышала, как Гилберт выдохнул, когда демон-перевёртыш перевёл взгляд на неё.
— Убирайтесь, — выдавила девушка.
Столь скорое столкновение с тёмными созданиями могло поднять ужасные воспоминания, иногда возвращавшиеся к ней в виде кошмаров, но Пайпер не могла позволить себе встать под чью-нибудь защиту или вовсе потерять сознание. В доме дяди Джона её спасла только удача, а когда демоны пришли за её братом, — Гилберт, Энцелад, Диона и Шерая. Но Эрнандесов здесь нет, и хотя Шерая уже была готова броситься в бой, Пайпер не могла доверить всю работу ей. Гилберт по-настоящему боится Третьего, и его нужно защитить. Вот пусть Шерая и защищает его, как и клялась его старшему брату.
— Я не умею так, как он, — проскрипел демон-перевёртыш. Его голос действительно напоминал звучащие в унисон скрипящую дверь и заржавевшие детали, которые кто-то специально тёр друг о друга. — У него… более низкий, да?
— О чём ты? — вырвалось у Пайпер.
— О голосе. У Третьего голос пониже, чем у меня, да? И более приятный. Таким бы баллады петь. Простите, — демон выдавил виноватую улыбку и вновь посмотрел на Гилберта, — пародировать чужие голоса и впрямь трудно. Но тебе ведь нравится этот облик? Нравится, да? Облик твоего дорогого…
— Заткнись! — рыкнул Данталион. — Я хотел убить вас быстро, но теперь передумал. Я вырву твои кости и буду протыкать ими твою гнилую плоть, а после слизывать с них твою кровь. Нравится, да?
— Иснан говорил, — продолжил демон-перевёртыш, смотря на Гилберта, — что ты до сих пор боишься Третьего. Никакой другой облик тебе не испугает. Жаль, я не могу так хорошо спародировать его голос.
— Он сгинул, — проскрежетал сквозь зубы Гилберт, сильнее сжав ткань рубашки Сиония. — И я его не боюсь.
— Так я тебе и поверил… Может, стоило дождаться темноты? Тогда я бы добавил к этому лицу крови твоих родственничков. Ты знал, что Третий пил их…
— Хватит! — сорвавшимся голосом прокричал Гилберт. — Убей его, Шерая!
