Мир клятв и королей (СИ) полностью

Эйс хотел рассказать дяде о сне. Он чувствовал, что сейчас — идеальный момент. Он уже хотел открыть рот, когда телефон дяди Джона, лежащий на прикроватном столике, засветился. Дядя Джон взял его и нахмурился.

— Это по работе, — сказал он со вздохом. — Ну что ж, мой маленький герой, тебе пора спать. Но матери о том, что ты лёг так поздно — ни слова.

Дядя Джон улыбнулся и прижал палец к губам, словно и не предлагал мгновение назад новую историю. Эйс, не слишком уверенный в том, что поступает правильно, повторил его жест. Ему показалось, что он навсегда закрывает свой рот на замок, отбрасывая любую возможность поделиться с кем-нибудь этой тайной.

Дядя Джон направился к двери. Эйс чувствовал сильно бьющееся о рёбра сердце, будто оно пыталось вырваться наружу и тем самым спасти мальчика от сомнений, которые копились в нём. Прежде, чем Эйс успел вновь открыть рот, дядя Джон вышел в коридор и закрыл за собой дверь. Эйс упал на подушку и натянул одеяло до самого подбородка.

Он не помнил, как уснул. Ему казалось, что прошло не более десяти минут с ухода дяди, но когда Эйс открыл глаза в следующий раз, электронные часы на прикроватном столике показывали целых пять часов и тридцать семь минут утра.

«Просыпайся!»

Эйс подскочил, как ужаленный. В его голове прогремел голос! Мальчишка испуганно завертел головой в разные стороны, пока не понял, что у двери кто-то стоит. Эйсу потребовалось несколько мгновений, в течение которых его душа не менее пяти раз ушла в пятки и вернулась обратно, чтобы рассмотреть уже знакомую фигуру. Он увидел кожу неестественного оттенка и «нефтяные пятна» на платье женщины, которая была спутницей в его сне. Эйс хотел закричать, но язык присох к нёбу. Тогда Эйс быстро дотянулся до лампы и резко включил её. Очертания женщины слегка поблекли, но не исчезли полностью — теперь она казалось полупрозрачной, сквозь неё Эйс хорошо видел дверь и стену.

«Прекрасно, мой маленький герой», — губы женщины не шевелились, но её голос вновь прогремел в его голове. Эйс никогда раньше не слышал в своей голове голоса других и сомневался, что это можно списать на особый этап взросления, но не чувствовал, что его череп раскалывается, а мозги вытекают наружу. Ему казалось, что всё нормально. Всё так, как и должно быть.

«Надеюсь, ты понял, что происходит», — продолжила женщина.

— Я сейчас закричу, — едва раскрыв рот, прошептал Эйс. Ему было страшно, его трясло, но каким-то образом он смог добавить: — У дяди Джона есть пистолет.

«Джонатан занят, — отрезала женщина. — И ты, мой маленький герой, скоро тоже будешь занят. Помни, я выбрала вас».

— Дядя Джон! — закричал Эйс, от страха его голос предательски дрогнул. — Дядя Джон!

«Цитадель вновь появилась, — не обращая внимания на его крики, сказала женщина. — Лабиринт пришёл в движение. Вторжение уже началось».

«Вторжение? — подумал Эйс. — Какое вторжение?»

Что-то подсказывало ему, что призрачная женщина перед ним не является частью это вторжения, хотя она, конечно же, явилась в этот дом без особого приглашения.

Дикий вой, ударивший по ушам Эйса, словно подтвердил его догадку.

«Вторжение началось, — повторила женщина, и на её губах расплылась жёсткая улыбка. — Помни, что я выбрала вас. Не подведите меня».

Часть I

Отрицание

Мы изведаем тот мир,

Звёзды в небе видно нам,

Разведём наши огни,

Свет не сгубит темнота.

— DRUMMATIX, «Тайлаган»

Было ли у Джонатана чувство, что племянник о чём-то умалчивает? Определённо, но расспрашивать его, вопреки собственным опасениям, Джонатан не стал. В глазах его племянника читался интерес, который, однако, сменился подозрением — после того, как Джонатан упомянул о героях, с лица Эйса не сходило озадаченное выражение, будто он пытался решить какую-то задачу, не имея всех данных. Интерес племянника начал угасать уже давно, и Джонатан был рад этому: это был сигнал, что для него истории были просто историями, без каких-либо намёков на реальность. Конечно, Эйс несколько раз пытался убедить его, что произошло кое-что действительно удивительное, но, если бы так оно и было, ему бы сообщили намного раньше. Со временем Эйс успокоился, словно понял, насколько нелепо звучали его заявления о пялящихся на него рыб и бронзовых морских котиков.