- Да не дурак, вроде. Смысл понял. Я уж и сам загорелся помочь, да нечем пока.
- Не торопись. Придет время – поможешь. А пока смотри, привыкай, устраивайся… Кстати, чуть не забыл, - продолжал Стас, - я слышал, что ты черных не любишь?
- А за что их любить-то?
- Короче, не о том речь. В хате у нас один негр числится, на данный момент он на ИВС – вывезли к следователю. Так вот, скоро он вернется. Смотри, чтобы никаких рамсов у вас с ним не было. Я подозреваю, что мусора тебя спецом в нашу хату кинули, чтобы спровоцировать.
«Во бля, попал! И в тюрьме житья нет. Вот угораздило в одну хату с обезьяной попасть. Ладно, разберемся как-нибудь».
- Хорошо, Стас, я даже смотреть в его сторону не буду, не то чтобы рамсить.
- Ну, это уж слишком. Парень он неплохой, пацанам в хате он нравится. Экзотика как-никак!
Дня через два эта «экзотика» вернулась с ИВС. Настоящий африканец, спортивного телосложения, этот негр неплохо разговаривал по-русски, пил с пацанами чифир и играл в шахматы. В хате он был как живая игрушка. Относились к нему хорошо, даже заступались. Звали его Боб, но пацаны в шутку называли его Максимка. По началу я сторонился этого папуаса, но со временем начал привыкать.
Как-то Боб показал мне свой фотоальбом. На первой фотографии я увидел довольно-таки симпатичную молодую девушку, которая держала за руку рядом стоящего с ней мальчугана. Мальчишка был темнокожим.
- Это кто?
- Это моя жена Наташа и сын Волик, - с гордостью ответил Боб.
- У тебя что, русская жена?
- А что? Я не человек что ли? Мы любим друг друга, у нас сын.
- Круто, - только и мог выдавить из себя я, - а как познакомились-то?
- Я приехал из Республики Заир, город Киншас. У нас большая семья, живем хорошо, родители преуспевают в бизнесе. Наш район Виллидж – самый престижный в городе.
- Ты, давай, не хвастайся, как познакомились, расскажи.
- Ну вот. У нас считается престижным получать образование в Москве, в Университете Дружбы Народов им. Патриса Лумумбы. Поэтому меня отправили сюда. Там я познакомился с Наташей. Потом поженились, ребенок родился. Ему сейчас четыре года уже, - у Боба на глазах выступили слезы.
Бля, мне как человеку, пропагандирующему расизм, стало по-настоящему жаль этого парня. И в этот момент мне стало стыдно перед ним за те поступки, которые я совершал, ненавистно относясь к чернокожим. Вот, сидит парень, у него русская жена, она любит его, ребенок у них. Что еще для счастья надо? Разве он виноват, что у него темная кожа?
- А как сюда попал?
- Мама Наташи меня не любит. Всегда говорила, что ее дочери не нужен черномазый муж. Я наркотиками баловался, знал, где купить героин. Ко мне иногда приходили ребята, просили достать дозу, но сам я никогда не продавал. Один раз пришел парень на «ломках», плачет, просит, чтобы я купил ему наркотик. Я сам знаю, как тяжело на ломках. Пожалел я его, взял у него деньги и пошел на точку. Он остался ждать меня в подъезде. Когда я вернулся, меня арестовала милиция и у меня нашли героин. Только нашли больше, чем я принес с собой. Они его как-то мне подбросили. Рядом с милицией стояла мама Наташи и говорила им, что я – наркоман, что я заражаю ее дочь, что мое место в тюрьме. Потом я узнал, что это она в милицию обратилась, а они заставили того парня прийти ко мне. У него не было выхода, так как он тоже попался с наркотой. Ему оставалось либо сесть, либо сотрудничать с милицией. Он выбрал второе. А я оказался здесь по статье 228-й, часть 4[13]. Мой адвокат говорит, что это незаконно, ведь я не торговал. Но доказать будет очень трудно, так как здесь, в России, постоянно нарушаются закон и права человека.
- Да, Боб, попал ты крепко. Ну, ты не грусти, кому сейчас легко? Жена-то ждет?
- Конечно! Она на Новый Год на тюрьму приезжала с Воликом. Ее не пустили, и она в полночь открыла шампанское возле ворот тюрьмы, чтобы ко мне быть поближе.
«Вот это любовь! – подумал я. – Никогда бы не поверил, что белая девушка может так полюбить темнокожего парня. Вот ведь, оказывается, какая непредсказуемая штука любовь!»
- Юрок, поди сюда, - это звал меня Федор, - я смотрю, ты адаптировался неплохо, пацаны за тебя плохого не говорят, соображаешь быстро. Пора и пользу начинать приносить во благо жития нашего арестантского. Давай-ка ты, друг, подтягивайся к дороге. В курсе ведь, что это такое?
