— Меня не волнует, что вы видите, — не меняя интонации, произнес толстяк. — Могу сделать так, что больше вы не увидите ничего и никогда. Повторяю вопрос в последний раз: зачем вы занялись делом Петрова? Или вас интересует что-то другое?
— Только Петров, — призналась я.
— Слышь, Боря, а она мне сказала, что Петров — импотент, вот умора! — высказалась появившаяся вдруг в комнате Зинаида.
Толстяк бросил быстрый взгляд на Васю, тот сорвался с места и выволок Зинаиду вон. Она еще что-то попыталась выкрикнуть, но послышался звук пощечины, и ее крик резко сменился скулежем.
— Что нужно по Петрову? — спросил толстый Боря.
— Полное расследование, — ответила я. — А можно узнать, кто вы такой, или это самый секретный секрет?
Боря кивнул и с важной значительностью произнес:
— Можно и узнать. Я — Борис Сергеевич.
Он произнес это таким тоном, словно сказал:
«Я — Наполеон Бонапарт!»
Очевидно, информацию по его имени-отчеству я должна была посчитать исчерпывающей, но как-то не получилось. Откуда я могла знать, кто такой Борис Сергеевич в Волгополоцке?
— Кто заказчик расследования? — продолжил допрос толстяк.
Я в ответ пожала плечами:
— Не знаю, он не представился.
— Так не бывает. — Борис Сергеевич не проглатывал, как Ирина, мою ложь.
Он поерзал на диване, устраивая поудобнее свои телеса, и продолжил:
— Если вы не знаете личные данные клиента, то рискуете запачкаться в криминале. А ваша репутация говорит об обратном. Вы всегда работаете чисто, Татьяна Александровна.
Он тяжело вздохнул и сложил руки на животе, демонстрируя, что катастрофически быстро теряет интерес к моей скромной персоне.
Несмотря на неприятное положение, я была несколько удивлена тем, что этот волгополоцкий деятель откуда-то знает о моей репутации. Объективно получалось, что мое положение со вчерашнего вечера ухудшилось еще больше: обо мне знали все, а я, кроме имен этой славной компании, не знала ничего. Ситуация для детектива просто свинская, что и говорить.
Вася, успокоивший Зинаиду в соседней комнате, вернулся и снова встал сбоку от меня, держа в опущенной руке пистолет.
— Впрочем, вашего клиента я и так знаю, — вновь заговорил Борис Сергеевич, — скорее всего это сам Юра Петров. Его же арестовали в Тарасове.
Мне было непонятно, зачем он туда поперся, пока я не услышал о вашем появлении.
Помолчав с полминуты, Борис Сергеевич покосился на меня и сказал:
— Задаю самый важный вопрос. От него зависит очень многое. Очень многое, — повторил он, подняв вверх жирный указательный палец и медленно повращав им. — Мне нужно знать, как много вы уже успели раскопать по делу Петрова. Я вас слушаю.
Тут я не выдержала. Терпеть ненавижу, когда со мною разговаривают в таком тоне, да еще начинают стращать.
— Я ничего не узнала, кроме того, что было в его папках. Не успела просто. Я приехала вчера вечером, сегодня поговорила только с этой… — Я помялась, выискивая адекватное определение для Зинаиды, но Борис Сергеевич неожиданно мне помог.
— Шлюхой, — подсказал своим тонким голоском он и скупо улыбнулся.
— Вот-вот, — подтвердила я.
Вася хмыкнул. Зинаида из соседней комнаты издала обиженный приглушенный вопль.
— Про какие папки вы говорите? — спросил Борис Сергеевич. — Где они?
Я чуть не задохнулась от этой наглости.
— К чему эти дешевые игры?! — вскричала я. — Сами же прекрасно знаете, где они и у кого они!
Можно подумать, что их сперли не по вашему приказу!
И только выговорив эту мысль вслух, я вдруг сообразила, что он на самом деле может не знать о папках. Явно на моих мыслительных способностях сказалась Васина газовая атака. Но тогда получается, что в деле участвует еще одна сила, пока мне вовсе не известная.
Борис Сергеевич озабоченно переглянулся с Васей, потом внимательно посмотрел на меня. Это еще больше усилило мое подозрение.
— Будем считать, что я просто старый зануда, — ласково улыбнулся Борис Сергеевич. — Расскажите мне, пожалуйста, вашу версию исчезновения этих мифических папок, а я сравню ее с моими данными.
Произнесенное Борисом Сергеевичем слово «мифических» окончательно утвердило меня во мнении, что он не в курсе произошедших вчера событий, хотя и старается убедить меня в обратном.
Вот тебе и на, Таня! Кажется, ты умудрилась разворошить не один, а несколько муравейников и сама не заметила этого!
Я набрала в легкие побольше воздуха и быстро поведала подлую историю про похищение папок с бумагами Петрова из моего люксового номера в отеле «Астория». Во время моего рассказа Борис Сергеевич сидел, опустив глаза, и было непонятно, какое впечатление она на него произвела.
Когда я закончила, толстяк посмотрел на Васю и тихо произнес:
— Позвони, дорогой, сам знаешь кому, проверь.
Вася вышел из комнаты, оставив нас вдвоем.
Молчание затянулось. Пока не вернулся Вася, Борис Сергеевич не имел желания со мной разговаривать, ну а я вообще не стремилась к этому.
Я сидела в кресле и оценивала свое состояние.
Последовательно напрягая мышцы рук и ног, я поняла, что нахожусь во вполне боевой форме и в крайнем случае сумею активно постоять за себя.
