Всё под молочной пеленой,
Холмы, строения скрывая.
Ночь была душной и парной,
Окно открыть не позволяя.
Рассвет, словно пустой экран,
Ни проблеска, ни дуновенья.
Хамсин? Иль может быть туман?
Растёкшийся поток забвенья.
День, сквозь окно, комфортный и простой.
Прозрачно-светел купол голубой.
Всё в ярком блеске солнечных лучей.
Цветные фрески – пятна голубей.
Колышет листья лёгкий ветерок…
Так манит этот призрачный мирок.
Железки рам, словно края печи,
Почти что нестерпимо горячи.
Над головами кондиционер,
Гудит взахлёб, колыша ткань портьер.
Ревёт у холодильника мотор…
А за стеклом – чарующий простор,
И грезится – всё свежестью обвито…
Но это – лишь пока окно закрыто.
За окном вовсю капель.
Сразу в памяти «апрель»,
Вешние премьеры…
Жар. Сентябрь к концу идёт.
Дружно сыплют капли вод
Кондиционеры.
Втекает розовый рассвет
В антропогенные туманы.
Они обильны и пространны,
Во всё впечатывают след,
Меняют климат и ландшафт,
Набор животных и растений,
Хоть видятся как будто тени
Иль облачно-белесый шарф,
Струят, чуть слышно, над землёй
Из труб, моторов и градирен,
И каждый мелочно невинен,
Как тонкий лёд над полыньёй.
Зов муэдзина по утрам,
Майн суетливых перекличка,
Очередная электричка,
Дымов далёких светлый шрам…
Всё тонет в восходящем дне,
В его шумах, делах, проблемах,
Почти эйнштейновских дилеммах,
И болтовне, и беготне…
Огнями ночь заворожит,
Оставив памяти причалы,
Сквозь таинства хрустальной залы,
Заманит в дрёмы лабиринт,
И ввергнет в галереи снов,
Пластичных, как сырая глина,
Смешав кварталы городов,
Крик майн, призывы муэдзина.
Сияет небо синевой.
Деревьев изумруд сверкает.
Парк пуст. Тяжёлый жар дневной,
Под крыши с улиц вытесняет.
Везде, куда ни загляни,
Климат-контроль, полотна тентов…
Сентябрь. Плюс тридцать пять в тени
И влажность пятьдесят процентов.
Уток за стаей проносится стая.
Плачут берёзки листками стекая.
С лиственниц рыжие сыплют хвоинки.
В жёлтых мозаиках леса тропинки.
Вверх утекают туманы с рассветом.
Росы на травах блестят самоцветом.
Мхи и отпад прорастают грибами.
Тихо. Лишь ветки хрустят под ногами.
Прощенья, не прощения, обиды…
Иссохшей шкурой, времени змея,
Обтешет, сбросив старые хламиды
В седые кладовые забытья.
Мы и не помним все перипетии,
Чешуйки дней без устали скользят,
Лишь псы эмоций, словно аллергии,
Мелькая тенью, призрачно саднят.
И в день, когда трепещут Жизни звенья,
Перед Раскрытой Книгой Бытия,
Смиренно я прошу у всех прощения
И всем прощаю. Всё прощаю я.
Осенних плясок совсем не долог срок.
Тлен увяданий пьянит, как в море грог,
По своду неба темнеют водопады.
И солнца пламя скользит сквозь туч армады.
Кумиры осени – то лето, то зима,
Меж ними мечется, почти сходя с ума.
Листья сыпля от натуги,
Осень пляшет буги-вуги,
Осень пляшет буги-вуги
Под оркестр шальных ветров.
Неба ширь танцует с ней,
Серпантинами дождей.
Осень пляшет буги-вуги
И я в пляс пойти готов.
А что же ты? Ты всё стоишь в стороне.
Разве ты не хочешь подойти ко мне?
Ну давай же, смелее, это верный шанс твой,
Давай с тобой станцуем вместе с жёлтой листвой.
Это всё не слишком сложно, просто делай вот так,
Посмотри даже деревья машут ветками в такт.
Листья сыпля от натуги,
Осень пляшет буги-вуги,
Осень пляшет буги-вуги
Под оркестр шальных ветров.
Неба ширь танцует с ней,
Серпантинами дождей.
Осень пляшет буги-вуги
И я в пляс пойти готов.
У осени такая сила,
Так не похожи её дни.
Смотри! Она здесь проходила
И след оставила ступни.
Струит то холодом, то жаром,
То ярким солнцем, то дождём,
Заката яростным пожаром,
Листвы калённым янтарём.
Плодами прорастив грибницы,
Укрыв подстилкой семена,
На зиму, для зверья и птицы,
Запасы сделала она.
Весна нежна, в том нет сомненья,
И лето в пламени страстей,
Но осень, в красках завершенья,
Сорвёт покров с Души твоей,
Всё выделит, что было ложью,
Сжигая ленты фраз дотла,
И сбросит по ветру к подножью
Отшелестевшего ствола.
Ночь наполнена огнями:
Парки, вышки, магистрали,
Драгоценными камнями
Башни кранов по спирали.
Серебристо дым лучится,
И течёт под облака,
Не понять где чья граница,
Сквозь окно, издалека.
Мотоцикл. Дуэт кошачий.
Тянет сигаретный смрад.
Ор – то ль телепередачи,
То ль любви конгломерат.
Тепловоз гудит тягуче.
Лай клаксонов и собак.
Самолёта рёв… Всё круче
Ночь заводит свой бардак.
Впрочем, всё не так уж плохо,
Электричество и связь.
С массой гаджетов, эпоха,
И открытий, началась.
Жаль лишь места нет надежде,
Что от войн придёт покой,
Да стоит всё, как и прежде,
Нищий с просящей рукой.
В тихом шелесте листвы
Мыслей странных сочетания.
Ранней осени канвы.
Поздней осени сгорания.
Гаснут лики продолжения.
Бесконечные сюжеты.
Увяданье. Разложения.
В небе веток силуэты.
Слов несвязанных кудель.
Осознаний веретёнце.
Прошлых таинств акварель.
Прогорающее солнце.
Что тут думать – всё путём.
Беды. Радости. Печали.
Осень пахнет вечным сном,
Тьмой ошибок по спирали.
Век назад, от силы два.
Дальше – только мрак и враки.
Для чего ловлю слова,
Книг проращивая злаки?!
Растворюсь, как бурый лист,
В безымянности забвенья.
Блеск снегов да ветра свист.
Новых жизней восхожденья.
Он хотел лишь посмеяться,
С робкой мимикой паяца
Потянул, как собачонку,
Несуразную девчонку.
А она, вот так дела,
