Не повторяй, что близок край
И поздно жить, желать стремиться…
Болезни… постарели лица…
И без того в Душе не рай.
Забудь. Не говори о том,
Чего мы изменить не в силах.
Припомни, я тебя спросила…
Ты обещал всегда, во всём,
Мне быть поддержкой и опорой.
Мы одолели горы лет.
Жаль, но иных вариантов нет,
Как вниз нестись, словно на «Скорой».
Теплом любимых глаз лаская,
Веди меня последней тропкой,
По яви призрачной и топкой,
От всех печалей заслоняя.
Быть в одиночестве в толпе.
Бежать неадекватных споров,
Пустопорожних разговоров,
Чудных советов, в скорлупе
Мировоззрения чужого.
И с одиночеством вдвоём,
В мирке непризнанном своём,
Искать единственного слова,
Чтоб обозначить трудный путь,
Наивный, в странном ожиданье,
Что мысли встретят пониманье.
Пусть не теперь… когда-нибудь.
Пугала темнота шагами.
Дым образов, под образами,
Огонь лампадки шевелил.
Свивались антрацитом тени.
Крыльца высокого ступени,
Крутые поручни перил
Тонули в беспросветном мраке.
Как зёрна в переспелом злаке,
Светились окна по горам.
Мир прост был и гостеприимен,
Ко власти ночи легитимен,
И странникам рад, как гостям.
Вагон словно сменял планету.
Был город весь распахнут свету,
Зашторен, недоверчив, строг,
В районах новых обезличен,
К приезжим вовсе безразличен,
Как отыгравшийся игрок.
Жизнь выплетает ткань судьбы
Цветными нитями мгновений,
Впрядая гамму настроений,
Надежд туманные клубы,
Доверья горестный обман,
Знакомства, встречи расставанья,
Стремленья, поиски, желанья
И планов призрачный дурман.
Работу времени сдаёт,
Оно выдёргивает нити,
Мережкой вяжет ряд событий,
Фантазии давая ход,
И потихонечку сбоит:
Обрывы, узелки, пробелы,
Цвета поблекли, где-то белы,
Не те уж качество и вид.
Цветок роняет лепестки.
Листва с деревьев облетает.
И даже камни разрушает
Стремительный поток реки.
Ах сколько расцветок у слова любовь!
Она предоставит вам тысячи шансов,
И тут же, смеясь, отберёт их все вновь,
Впадая в почти нереальность нюансов.
Она раззефирит в мгновенье ваш взгляд,
Рассыпав на радуги обыкновенность,
Не дав разобрать ни событий, ни дат,
Ни подлость обмана, ни пошлую серость.
Она вам предложит стабильность – взамен
Пылающих страстью прекрасных мгновений,
И тут же разбавит всё болью измен,
Привычной, усталостью сдобренной, лени.
Но как же прекрасна она во плоти,
Когда одолев все её испытанья,
Года прожив вместе, с работы идти,
Как будто на первые в жизни свиданья,
Скучать друг за другом, расставшись на час,
И нежность за шуткой смешливой скрывая,
Любить просто так, не за что, без прикрас,
Все мелочи быта с дороги сметая.
Не заводи меня. Пойми, всегда,
И то, чего не ждём мы, может статься.
Уходят ведь не только поезда,
Пустой перрон оставив лику станций.
Корабль уходит, выбрав якоря.
Уходят, взмыв под тучи, самолёты…
За ними вслед, взревев, рванусь и я,
Взрывая застаревшие дремоты.
Я не хочу! Но одряхлел канат,
За ниткой нитка рвётся нервов связка.
Не покидай любви координат!
Вне их – ничто, метеоритов пляска.
Ах, что ты знаешь про любовь?!
Прости, я ничего не знаю,
Я без тебя в пространстве таю
И лишь с тобой живу я вновь.
Ты слов любви не говоришь,
Как раньше, не целуешь нежно.
Когда ты рядом – так безбрежно
Качает мир покоя тишь.
Ты больше не следишь за мной
И прежней страстью не пылаешь…
Ах, что ты знаешь про любовь
И силу чувств моих, что знаешь?!
Ему было скучно. А ей всё равно.
Ревел ресторан реактивным мотором.
Он к ней подошёл и, как в старом кино,
Позвал её к танцу глубоким поклоном.
Она усмехнулась и книксен в ответ,
Они закрутились, свиваясь в движенье…
А дальше – вполне всем знакомый сюжет:
Гостиничный номер – игры продолженье.
Ему было скучно. А ей всё равно.
К чему имена, телефоны, контакты?!
Она напряжённо смотрела в окно.
Он тронул плечо: Всё в порядке? Ну как ты?
Давай, одевайся, пора уходить,
Попьём с тобой кофе и вновь «от причала».
Ты, знаешь, иди, мне не надо спешить,
Я жить в подворотне смертельно устала.
Муж умер, а сын и любимая дочь
Квартиру промежду собой поделили,
Меня же, как лишнюю, выгнали прочь.
А прежде так дружно и счастливо жили.
Он глянул растеряно, сел на кровать:
Прости, как помочь тебе не представляю.
Тебе то чего обо мне горевать?!
Иди! Я помоюсь, посплю, постираю
И тоже оставлю случайный приют.
Проснулась – под дверью записка с деньгами:
Я номер на месяц оставил за нами
И всё оплатил, ты дождись меня тут.
Он помнил о ней, как забыть ни хотел,
Мысль глупо вращалась иглою на диске…
Вернулся. Всё пусто. Лишь ярко блестел
Браслет золотой на его же записке.
Где дама моя, – он спросил у портье, -
Ушла прогуляться сегодня похоже?
«Минутку… Покинула номер месье,
В тот день, что и Вы, но на пять часов позже»
«Этот вакуум жизни» нас гонит в безбрежные сети,[3]
Где наполненность слов – через фильтр единиц и нулей.
От условностей быта свободны мы там, словно дети,
За щитом аватара с никнеймом – смелей, веселей.
Но раскованность чувств – неподвластна, они, словно птицы,
Не сдержать их в узде, как не в меру ретивых коней,
Заберут сердце в плен, унесут за моря и границы,
Будут мучить и жечь, пережитых эмоций сильней.
Между минус и плюс удержаться на кромке событий,
Быть собой, но другим, беззащитность смешливостью скрыв,
