Пайпер ждала ответа, не обращая внимания ни на кого вокруг. Только-только разлепивший глаза Николас пытался понять, куда делась Твайла. Джонатан пытался растолкать Кита, медленно съезжавшего на Стеллу, свернувшуюся клубочком рядом. Клаудия из-за чего-то спорила с Энцеладом, а Стефан то ли пытался вклиниться между ними, то ли проклинал обоих и требовал, чтобы они шли ругаться в другое место. Марселин, как и вчера вечером, осматривала Гилберта. И судя по тому, что успел выловить Фортинбрас из их разговора, Гилберту не терпелось избавиться от повязки на глазу.
Если бы не давление, оказываемое Лабиринтом, Фортинбрас бы поверил, будто они всё ещё в Омаге.
— Эй?
Он моргнул, опустил взгляд на Пайпер и насторожился, когда она взяла его за руку. Точно как вчера, когда Лабиринт показывал им иллюзии, которые Фортинбрас не хотел видеть.
— Всё будет хорошо, — сказала Пайпер, улыбнувшись ему. Фортинбрас почти поверил ей, но спустя всего секунду она, изменившись в лице, продолжила: — И насчёт вчерашнего…
Фортинбрас вырвал руку скорее инстинктивно. Пайпер вскинула брови и опустила плечи, жалостливо уставившись на него.
— Извини, — пробормотал Фортинбрас, покачав головой. — Извини, я просто… Я не хочу об этом говорить.
— Но…
— Нет, Пайпер, — настойчивее произнёс он. — Я не хочу об этом говорить.
Он не сомневался, что Пайпер лучше кого-либо другого поймёт его, если он решит рассказать обо всём, что мучило его, но даже сам разговор был испытанием, с которым он бы ни за что не справился. Фортинбрас не хотел, чтобы Пайпер видела худшее в нём, слышала о слабости и ненависти, хотя рациональная часть него говорила, что Пайпер не испугается. Она верила ему и верила в него, однако проблема была в том, что Фортинбрас не верил в самого себя.
— Не надо, — на выдохе произнёс Фортинбрас, посмотрев ей в глаза. — Пожалуйста.
— Всего одно предложение! — выпалила Пайпер, вскинув указательный палец. — Или не одно, может, два. В общем, как пойдёт. Но я быстро и абстрактно, обещаю! Пожалуйста, — чуть тише добавила она, шагнув к нему. — Всего одно предложение. Или два. И всё, больше ничего не скажу, клянусь.
Фортинбрас сглотнул, едва ли не чувствуя, как начинают болеть все старые шрамы. Вчера утром, когда они ещё были в Омаге, Пайпер целовала его шрамы так, будто они были величайшими драгоценностями всех миров, и Фортинбрас почти убедил себя, что они не так ужасны. Всего несколькими поцелуями и лёгкими касаниями Пайпер вернула ему уверенность и спокойствие, которые исчезли, стоило Лабиринту начать давить на него.
Может, не так уж и плохо, если она скажет всего одно предложение. Или два. В конце концов, она не желала ему зла. Она любила его и хотела помочь.
Фортинбрас выдавил из себя вялую улыбку, взял её ладонь и прислонил к своей щеке, поцеловав запястье. Пайпер улыбнулась и, набрав в грудь побольше воздуха, сказала:
— Может, ты не хочешь говорить о том, что мы видели, сейчас, но когда захочешь, — если, конечно, вообще захочешь, — я тебя выслушаю. Я буду рядом.
Фортинбрас считал странным это уточнение, — в конце концов, как можно не быть рядом, если два человека разговаривают?.. — но ничего не сказал. Лабиринт мог давить на него, показывать худшие его стороны и моменты слабости, раскрывать его секреты другим, но благодаря Пайпер Фортинбрас знал, что он в этом не виноват.
— Я очень хочу тебя поцеловать, — тихо произнёс он, на этот раз улыбнувшись совершенно искренне, — но господин Сандерсон смотрит, и мне немного неуютно.
— Он не будет смотреть вечно.
— Я буду смотреть вечно, — достаточно громко возразил Джонатан.
Пайпер покраснела, но, приподнявшись на носочках, быстро поцеловала Фортинбраса.
— Когда мы закончим с Лабиринтом и я лично раскрошу черепа всем демонам, устрою нам самое потрясающее свидание на свете.
— Что такое свидание?
— Тогда будет тебе сюрпризом.
— А это что?
Пайпер рассмеялась, вновь поцеловала его и, улыбаясь от уха до уха, сказала:
— Давай как можно скорее найдём источник силы, который удерживает богов в плену, и я покажу тебе, что такое сюрприз.
— К слову, об источнике силы… Я больше ничего не чувствую.
Пайпер нахмурилась.
— Что-то мешает?
— Не знаю, это как-то… Странно. Раньше, когда мы с Клаудией спускались в Некрополи, я всегда чувствовал эту магию, даже если Лабиринт пытался её спрятать. Чувствовал чары и барьеры, потоки чужой силы, которые должны были меня запутать, но сейчас… Ничего этого нет. Я даже не чувствую давления самого Лабиринта.
— Может, он просто решил не мешать нам, — пробормотала Пайпер, криво улыбнувшись.
— Но источник силы пропал. Я нигде его не ощущаю, и не думаю, что даже Николас сумеет быстро найти его.
— Тогда будем искать Блуждающие Души. Уж они-то точно знают, в чём тут дело, да?
Фортинбрас не ответил. Ощущение, которое неустанно преследовало его каждый раз, когда он оказывался в Некрополе, исчезало медленно, и он никак не мог ухватиться за него, надеясь отыскать место, где скрывался источник. Обычно магия давила, сковывала разум и тело, но теперь этого не было, что сильно беспокоило Фортинбраса.
