Мир Льда и Пламени полностью

В более поздние столетия Старомест стал неоспоримым средоточием Святой Веры всего Вестероса. В отделанных темным мрамором залах Звездной септы один верховный септон за другим надевал хрустальную корону (первая из которых была даром Святой Вере от лорда Барриса, сына лорда Тристона), чтобы служить Гласом Семерых на земле, повелевать Святым воинством и сердцами всех верующих от Дорна до Перешейка. Старомест стал для них священным городом, и многие набожные мужчины и женщины отправлялись туда, чтобы помолиться у алтарей, в септах и других святых местах города. Без сомнения, те узы, которыми Хайтауэры связали себя с Семерыми, зачастую позволяли им оставаться в стороне от бесчисленных войн дома Гарденеров.

Под защитой Хайтауэров и массивных городских стен в Староместе процветала не только Святая Вера. За тысячи лет до того, как открылись двери первой септы, город стал обителью Цитадели, куда мальчики и молодые парни со всего Вестероса приходили учиться и ковать мейстерскую цепь. Более великого храма знаний не найти во всем мире.

Происхождение Цитадели почти так же таинственно, как и самой Высокой башни. Большинство приписывает ее основание второму сыну Утора из Высокой башни, принцу Перемору Скрюченному. Этот болезненный мальчик родился с кривой спиной и иссохшей рукой и почти всю свою короткую жизнь был прикован к постели, но его любопытство к миру за окном не знало границ. И Перемор обратился к мудрецам, учителям, жрецам, лекарям, певцам, а также к некоторым чародеям, алхимикам и колдунам. Рассказывают, будто для принца не было ничего слаще споров этих книжников. Когда Перемор умер, его брат, король Урригон, даровал большой кусок земли на берегу Медовой «питомцам Перемора», чтобы те могли осесть там и продолжить учение, преподавание и поиски истины. Что они и сделали.

Ко времени Завоевания Эйгона, Старомест, безусловно, был величайшим городом Вестероса – самым большим, богатым и населенным, оплотом наук и веры. И все же он мог бы разделить участь Харренхолла, если бы не близость между Высокой башней и Звездной септой – именно верховный септон убедил лорда Манфреда Хайтауэра не оказывать сопротивления Эйгону Таргариену и его драконам, а напротив, открыть ворота Завоевателю и присягнуть ему на верность.

Предотвращенная было война все же разгорелась поколение спустя, когда развернулась кровопролитная борьба между Святой Верой и вторым сыном Завоевателя, королем Мейгором, метко прозванным Жестоким. В первые годы царствования этого короля должность верховного септона принадлежала родственнику Хайтауэров по браку^[85]. И его внезапную смерть в 44 году от З.Э. (случившуюся вскоре после того, как Мейгор, разъяренный тем, что его святейшество осудил поздние браки короля, пригрозил сжечь Звездную септу драконьим огнем) считают удачным совпадением, поскольку она позволила лорду Мартину Хайтауэру открыть ворота до того, как Балерион и Вхагар дали волю пламени.

Впрочем, неожиданная смерть верховного септона в 44 году от З.Э. вызвала немало подозрений, и об убийстве шепчутся вплоть до нынешних дней. Кое-кто верит, что его святейшество устранил собственный брат, сир Морган Хайтауэр, командующий Сынами Воина в Староместе (нельзя отрицать, что сир Морган был единственным из Сынов Воина, которого помиловал король Мейгор). Другие подозревают ходившую в девицах тетку лорда Мартина^[86], леди Патрису Хайтауэр, но все их доводы, похоже, сводятся к тому, что яд – оружие женщин. Были даже предположения, что за смертью верховного септона могла стоять и Цитадель, но звучит это, в лучшем случае, надуманно.