Трудно найти менее похожее на Наат место, чем длинная цепь клочков суши к востоку от него, именуемых Василисковыми островами. Названные в честь свирепых зверей, некогда их наводнявших, они долгие столетия остаются гнойной язвой Летнего моря – гнездом пиратов, работорговцев, наемников и убийц. Эти чудовищные отбросы человеческого общества стекаются сюда со всех уголков земли, ибо только здесь такие люди могут надеяться отыскать себе подобных.
Жизнь на Василисковых островах грязна, жестока и, как правило, коротка. Жаркие, влажные, кишащие слепнями, песчаными блохами и пиявками – эти острова всегда считались местом, исключительно нездоровым как для человека, так и для животных. Развалины, найденные на острове Слез, острове Жаб и Топоре, указывают на некую древнюю цивилизацию, однако нам мало что ведомо о тех людях Рассветной эпохи, ныне исчезнувших. Если кто из них и смог дожить до появления на островах первых пиратов, то все они были преданы мечу и исчезли, не оставив и следа... кроме как, возможно, на острове Жаб, что мы обсудим чуть позже.
Руины еще одного города сохранились на южном побережье острова Слез, крупнейшего в архипелаге. Сам остров – это нагромождение фигурных скал, обточенных ветром, и иззубренных кремневых утесов, среди которых прячутся ущелья и черные топи. А упомянутый город был основан Древней империей Гиса, и в течение примерно двух столетий (либо четырех – это является предметом споров) был известен под названием Горгай, пока в ходе Третьей гискарской войны его не захватили валирийские повелители драконов и не переименовали в Гогоссос.
Но город оставался скверным местом – как бы его ни называли. Властители драконов высылали на остров Слез самых отпетых преступников, обреченных закончить свои дни в непосильном труде. В подземельях Гогоссоса палачи изобретали новые виды истязаний, а в «темницах плоти» применялась магия на крови, причем самого отвратительного свойства – животных заставляли покрывать рабынь, чтобы от них появлялись на свет уродливые нечеловеческие отпрыски.
Дурная слава Гогоссоса пережила даже Рок Валирии, а в течение Кровавого века этот мрачный город обрел такое богатство и могущество, что кое-кто даже называл Гогоссос десятым из Вольных городов. Но благополучие зиждилось на рабстве и колдовстве. Здешние рынки рабов могли сравниться в известности с торжищами гискарских городов залива Работорговцев. Однако через семьдесят семь лет после Рока Валирии их смрад дошел до самих богов, и в рабских бараках Гогоссоса зародился свирепейший мор – по острову Слез, а затем и по остальным Василисковым островам пронеслась Красная Смерть. Девятеро из каждых десяти жителей умерли в муках, истекая кровью из всех отверстий тела, в то время как их кожа сходила лоскутами, словно пергамент.
Доброе столетие после этого моряки избегали Василисковых островов. Лишь после того, как там стали селиться пираты, на острова вернулся и прочий люд. Первым на архипелаге поднял свой стяг Ксандарро Ксор из Кварта. Камни, найденные на острове Топор, он использовал для возведения у своей якорной стоянки угрюмой черной крепости. Затем пришло Братство Костей, оно поселилось в западной части архипелага, на острове Мух. С опорой на новые поселения Ксандарро и Братству стала прекрасно удаваться охота на торговцев, огибавших дымные обломки Валирийского полуострова. За какие-то полвека практически на каждом из Василисковых островов было свито по пиратскому гнезду.
Братство Костей в наши дни уже всеми позабыто, а о Ксандарро Ксоре напоминают разве что заброшенные укрепления на Топоре, но Василисковы острова по-прежнему остаются излюбленным прибежищем для морских хищников. Практически каждое поколение становится свидетелем тому, как флоты направляются к архипелагу, чтобы наконец очистить его от этой напасти. Особенно упорствуют на данном поприще волантийцы, нередко выступая в союзе с кем-либо из прочих Вольных городов. Некоторые из таких кампаний заканчиваются впустую – пираты, заблаговременно предупрежденные, успевают скрыться. Сотнями повешенных разбойников и десятками кораблей – захваченных, пущенных ко дну или преданных огню – знаменуются другие походы, ведомые более умелыми командирами. А один завершился так и вовсе бесславно: лиснийский капитан Саатос Саан, командовавший посланным для разрушения пиратских укреплений флотом, сам решил заняться грабежами и, объявив себя королем Василисковых островов, правил там в течение тридцати лет.
