Пробормотал себе под нос что-то, в пустынном сухом воздухе запахло серой и расплавленной смолой. Казненный, который стоял, понурившись, почувствовал вновь ту же нестерпимую боль, которую пережил недавно — в момент, когда несущиеся в разные стороны скакуны, разорвали его на части. Бывший купец закричал. Словно от крика, на месте оторванных — вновь — рук, выпластались, увеличиваясь, кожистые серые крылья, еще сложенные, но быстро набиравшие вес и размах, заставившие покачнуться своего нового обладателя. Потом кровоточащие — вновь — ноги, оделись в серую крупную чешую, стремительно увеличиваясь при этом вширь и ввысь, причиняя очередную нестерпимую боль от мгновенно растущих костей. Вскоре огромный ящер попирал песок, лишь венчала все это несуразно маленькая человеческая голова, вопящая во все горло. Крик внезапно стих — изменения начали происходить и с головой — там, где раньше были уши, вывалились два рога, еще один начал пробиваться из затылочной кости, глаза увеличивались и увеличивались в размерах, пока не стали соответствовать новому черепу, в котором им теперь суждено находиться.
На песке стоял новообращенный — гигантский серый дракон, со сложенными влажными крыльями, чешуей пока тусклой, измазанной слизью и кровью, которые в изобилии выделились при превращении. Хрон захохотал, громко и безудержно, запрокинув голову. Где-то вдалеке громыхнуло, и вспыхнули зарницы, черно-серые брюхатые тучи заволокли обычно безоблачное в этот сезон небо над песками. Ветер, поднявшийся при этом, свил из взметнувшегося песка громадную воронку. Дракон, у которого невыносимо зачесалось под крыльями, расправил их во всю ширь и взмахнул. После этого действия, такого символичного — для нелетающего человека — человеческие мысли покинули драконий череп и сущность купца, благословенного Торгом, сменилась сущностью зверя, отныне и во всем подчиняющегося своему новому властелину — Хрону. Черный безумец безудержно хохотал, вперив свои налитые багрово-черной кровью, полыхающие глаза в свое новое детище. Молнии раздавались ближе и ближе. Отсмеявшись, владыка зла, погрозил темнеющим небесам:
— Однако гневаются ваши благородные предки, увидели они нас. Пора нам покинуть этот чудесный уголок. Полетели.
С этими словами, он взвился в воздух, подзывая к себе жестами. Неуклюже подпрыгнув, дракон взмыл в небо, и вскоре лишь песок клубился под порывами ветра, да неглубокая яма напоминали о произошедшем.
А пролетавший над Торговищем Хрон крикнул, перекрывая шум ветра:
— Запомни, ты — Морган. Когда кто-то позовет тебя по имени этому, можешь ему верить, это будет мой посланец. А сейчас я тебя покидаю. Можешь лететь куда угодно и творить, что угодно твоей звериной душе, которой, кстати, у тебя, ммм, в общем-то, нет. Да и не зачем она тебе теперь. Убивай, насилуй, жги, грабь — все, что пожелаешь.
И пропал из вида. Дракон взмахнул серыми кожистыми крыльями и полетел прочь.
А в Турске этой ночью Аастр, наблюдая ночью за светилами, обнаружил пять незнакомых звезд, выстроившихся в одну линию.
Путь Лентины, ушедшей от ненавистного мужа, был нескор и неблизок. Турск, куда решила отправиться, остался единственным местом, где она могла на что-то надеяться. Приехав однажды в Блангорру, а потом, попав в Щедрин, Лентина получала от родственников скупые весточки и щедрые подарки. Когда пропали женщины астрономов, новости от родных перестали приходить совсем. Лентина напугалась и затаилась — не высовывалась, не бежала к весовщикам, требуя покарать виновных. Что она осталась в Мире — уже было чудом. Ее имя было переписано в перечень клана каменщиков, а из списков астрономов исчезло, видимо по случайной ошибке какого-го весовщика, ведущего записи членов каст. Замужество, окончившееся так прозаически, тем не менее, спасло Лентину от общей судьбы ее кровниц.
Возница попался неразговорчивый, сидел на козлах молча, задумавшись о чем-то своем, и общался с попутчиками лишь по делу. Сговорились, что довезет он их до Блангорры. А там, решила Лентина, придумаем что-нибудь. Кир, счастливый оттого, что мама так долго с ним, что они вместе едут куда-то, что не нужно было вздрагивать от неожиданных криков пьяного отца, подолгу спал, улыбаясь чему-то во сне и просыпаясь лишь для того, чтобы перекусить, чем придется. Потом с любопытством разглядывал окрестности и снова засыпал под мерный стук колес и ритмичное покачивание повозки. Долго ли коротко, но добрались путники до столицы без всяких происшествий. Лентина и Кир, забрав свои скудные пожитки, рассчитались с возницей, тут же неподалеку на торговой площади нашли недорогое жилище на время в обшарпанной гостинице, которая носила символичное название «Приют разбитых сердец».
