Погружаясь в прохладную воду, Вальд повернул голову, чтобы посмотреть, как прыгнут остальные — лучше бы он этого не делал. Все те — кроме их пятерых — те, кто остался на берегу, были пожираемы драконами, которые давно уже облизывались на нежное мясо, за которым им приходилось наблюдать. Выжившие пятеро не смогли долго оставаться под водой, даже, несмотря на приказание темнобородого, вынырнули и им пришлось смотреть на ужасающее пиршество, которое, впрочем, длилось совсем недолго — дети были слишком малы, а ящеры слишком прожорливы. Выжившие потихоньку доплыли до отмели, и теперь стояли в воде по пояс, держась за руки, ожидая приказа выйти на берег. Вальд остался самым старшим, глаза застилала пелена слез от бессильной ярости. Потом он решил, что отомстить-то, пожалуй, можно, хотя бы попробовать. Нет, убивать или как-то калечить своих обидчиков мальчик не собирался — он точно знал свои силы. Потихоньку отцепил руки Кира и Эйба, нырнул и поплыл туда, где видел ключи. Терять было нечего, страх пропал — зачем-то же нужны они живыми. Он не спешил, не зная, сколько у него времени осталось, хотя это уже было и не важно. Бесшумно вышел из воды, достал ключи и перепрятал их — недалеко, но так, чтобы тому, кто их раньше прятал, не найти. Снова погрузился в воду и быстро вернулся к своим.
И вовремя. С берега прогрохотал приказ выйти на берег. Они побрели, оступаясь и вздрагивая от внезапно подступившей прохлады, выбрались на песок и остановились. Маленькие старички, у которых больше не будет невинных детских снов, которые будут теперь играть только в прятки — бесшумно, стараясь спрятаться как можно лучше, или будут сидеть неподвижно, глядя в одну точку и вздрагивая от резких звуков.
Хрон подошел к детям, вытирая окровавленные губы — он тоже принял участие в пиршестве:
— Искупались, теперь садитесь, грейтесь, — взмахом руки зажег небольшую песчаную кучку, — Вы показали себя удачливыми рыболовами, голодными не останетесь. Я вас покидаю, несмотря на то, что мне бы очень хотелось познакомиться с вами поближе, особенно с вами, дружочки, — он указал на Кира и Вальда.
В глазах его появилось искреннее недоумение:
— Откуда вы взялись, а? Я, конечно, очень рад, что вы к нам присоединились, — кривая усмешка, обнажившая острые белоснежные зубы, — И мне гораздо упрощает дело, то, что вы здесь — просто подарок какой-то! Я скоро вернусь, и мы еще побеседуем, да, мои молчаливые друзья. До свидания, детки.
И исчез, оставив остолбеневших детей рядом с костром из полыхающего песка.
Вот тут нервы выжившей девчушки не выдержали, она плюхнулась на песок и заревела во весь голос. Мальчики окружили ее тесным кольцом, несмело утешая. Кир присел рядом на корточки, достал из кармана невесть какими путями попавшую туда маленькую тряпичную куклу и молча протянул ей. Рыдания утихли как по волшебству. Облегченно вздохнув, все упали на прохладный песок возле полыхающего без дров костра. Горевать о погибших спутниках долго не пришлось — голод давал о себе знать, да дети вовсе по — другому горюют о своих потерях. Взрослым может показаться такое отношение полнейшим бесчувствием — но нет, горе будет идти рядом с ребенком, всегда напоминая о себе, возвращаясь во снах, в играх, сопровождая взросление до того момента, когда маленький человечек становится большим и уже может одолеть то, что ранее просто убило бы. Потеря любимой игрушки в детстве равнозначна потере кого-то из близких — и то, и другое одинаково значимы в маленьком мирке.
Мальчики молча распределились — кто останется возле костра, а кто пойдет на рыбалку. Никто не устраивал истерик, не бился в нервных судорогах.
Все было просто — надо думать о сегодня, потому как «завтра» могло просто не наступить. Голод подступил так, что в животах забурчало. Костер свой решили не разжигать — то, что могло гореть, сожгли вчера, отходить далеко, где темно и могли бы остаться дрова, никому не хотелось, пришлось пользоваться тем, что был зажжен. Драконы утихомирились и не лезли к детям, дремали, сыто покачиваясь, перекрыв выход из пещеры. Вальд и Эйб пошли к озеру и через короткое время уже несли немалый улов к костру — рыба была непуганой, рыбачили здесь очень и очень редко — можно даже сказать, что и никогда ранее. Как чистить рыбу никто не знал — в прошлый раз этим занимались старшие девочки, которых теперь не было. Поэтому сложили на угли костра и ждали, пока запахнет съедобно. Когда попробовали самую большую рыбку, она уже покрылась аппетитной корочкой, а снизу немного подгорела. Вытащили каждому по порции и накинулись на еду. Оголодав за время заключения, они никак не могли насытиться. Вальд помнил о том, как ему было плохо, но все же не мог остановиться — рыба казалась такой вкусной. Когда все косточки были обглоданы, дети молча уселись вокруг костра, глядя на пламя. Первым не выдержал Эйб, который немного осмелел — никто его не дразнил, никто над ним не смеялся и не прогонял, хотя тот плохой дядька назвал его уродом при всех:
— Вальд, а что мы дальше делать будем?
