Аккуратно вскрыв конверт, на котором был указан верный адрес, но вместо настоящего имени — один из псевдонимов, Фелиция обнаружила только маленький стеклянный флакончик. Она знала, что делать с подобным «письмом», и потому немедля, с помощью горячего утюга, проявила написанное на внутренней стороне конверта, который затем сожгла.
Это было сообщение от Клода, причём исключительно для неё.
Фелиция откупорила флакончик и осторожно принюхалась. Это оказалось противоядие от большинства ядов, причём сильное, превентивного действия.
«Фламин», — поняла она и залпом осушила флакончик. — У нас завёлся крот».
Именно мысли о предателе до сих пор не давали Фелиции покоя, пусть даже она пыталась держать их в дальнем углу сознания.
— Сюда, пожалуйста, — произнёс капельдинер.
Сенатора с помощниками провели на другую лестницу, но совсем маленькую. Поднявшись ещё чуть выше и свернув, они оказались в длинном коридоре — одном из двух, огибающих оперный зал с каждой стороны. Именно здесь были расположены входы в ложи.
На больших окнах висели шторы из тёмно-красного бархата; между ними виднелись барельефы заслуженных актёров и исторических деятелей. Из противоположной стены выступали пилястры, профилем напоминающие квадратные колонны. Они разделяли входы в ложи, которых у каждой было по два.
«Все ложи выкуплены де Лашорфом специально для этой встречи, — подумала Фелиция. — На этом ярусе сегодня только мы и урилийские агенты».
У ближайшего входа в нужную ложу стоял мужчина в светло-коричневом трикотажном пиджаке и серых брюках. На вид никогда было бы не определить, кем тот являлся: уроженцем Ариманского полуострова или континентальной части Республики. Но Фелиция знала: этот мужчина — точно республиканский агент.
Урилиец отослал капельдинера и впустил сенатора с помощниками внутрь.
Украдкой взглянув на республиканского агента, Фелиция поправила заколку в волосах, внутри которой была спрятана выкидная игла, смоченная тем ядом, от которого «Фламин» не спасёт. Так что заколка была одновременно и орудием убийства, и инструментом самоликвидации.
Опера уже началась. В ложе, как и в зале, практически не было света. Освещённой оставалась только сцена. Когда за сенатором и его помощниками закрыли дверь, отделанное бархатом внутреннее убранство потонуло в полутьме.
— Добрый вечер, сенатор, — прозвучал мягкий мужской голос.
Из кресла в ближнем к краю ложи ряду поднялся мужчина средних лет. Его брюки были идеально выглажены, воротничок рубашки накрахмален, элегантный жилет сидел как влитой. Снятый пиджак висел на подлокотнике.
— А‑а… Это вы Давид?.. — протянул де Лашорф и, хоть и брезгливо, наконец-то пожал протянутую руку.
— Давид Дешам, — подтвердил урилиец и улыбнулся. — Надеюсь, этот вечер будет как приятным, — он почтительно кивнул Фелиции, — так и продуктивным. Присаживайтесь, прошу.
Пока они занимали места, Фелиция мельком осмотрелась. Помимо неё, Венсана и де Лашорфа, внутри находились три урилийца, в том числе Давид. Вторую дверь ложи никто не охранял, и поэтому казалось, что та закрыта изнутри.
Фелиция собиралась занять кресло рядом с боковой стеной. Но перед этим, словно чтобы убедиться, что собранная сбоку тяжёлая бархатная штора не помешает обзору, она подошла к ограждению и подвинула удерживающую петлю. И бросила взгляд в зал.
«Майер на месте», — заметила Фелиция и только после этого села.
— Всё в порядке? — поинтересовался Давид.
— Да, прошу прощения. — Фелиция достала блокнот и авторучку, готовая записывать по первому же слову сенатора, и, улыбнувшись, пояснила: — Не люблю, когда перед глазами что-то маячит.
— А что вы планируете записывать?
— Аннетт!
Поймав укоризненный взгляд сенатора, Фелиция вновь попросила прощения и убрала блокнот в портфель. Но авторучка осталась у неё в руке.
Минут пять оперу слушали молча, и более ничего не происходило. Давид, казалось, действительно наслаждался исполнением. Это начало действовать де Лашорфу на нервы, к тому же он явно был напряжён.
— Что же, Давид, начнём? — предложил сенатор.
— Вы никогда не любили оперу, господин де Лашорф? Как она вам?
— К чему вы клоните?
— У нас ещё очень много времени, не так ли? А у меня теперь
— У нас были определённые… договорённости… с вашими вышестоящими.
— И я уверяю: всё в силе.
В голосе Давида послышались стальные нотки.
Де Лашорф занервничал ещё сильнее.
Заметив это, Фелиция переглянулась с Венсаном. Тот кивнул и шёпотом напомнил сенатору об элитном бренди, которым они хотели угостить урилийского агента.
Заинтересовавшись предложением, Давид проследил, как Фелиция вынимает из всё того же портфеля запечатанную бутылку, а затем, взяв из рук, откупорил её и с наслаждением принюхался. Вернув бренди, он указал на столик в углу, на котором стояли стаканы и бутылка воды.
«Пока всё по плану», — решила Фелиция.
Она направилась разливать напиток. Однако, едва сделав несколько шагов, услышала за спиной голос и обернулась.