Мир на краю бездны полностью

В то же время Черчилль считает, что Великобритания сумела использовать 1938–1940 гг. для перевооружения своей авиации на современные истребители «Харрикейн» и «Спитфайр». Правда, в то же время военная мощь Германии возросла значительно больше.

Первый лорд адмиралтейства Д. Купер ушел в отставку. Бурю возмущения вызвала речь У. Черчилля, который в это время был «рядовым депутатом», но фактически — лидером крыла консервативной партии, которое было связано с военно-промышленными кругами и требовало силовых действий против Германии. Черчилль заявил: «Мы потерпели полное и сокрушительное поражение»[500]. Сторонники Черчилля (30–40 депутатов) воздержались при голосовании по поводу Мюнхена, так как не хотели оказаться вместе с лейбористами и либералами, которые прямо проголосовали против правящего кабинета. Но большинство депутатов было в восторге от Мюнхенского договора. Только в Москве и в Праге говорили о Мюнхенском сговоре.

Получив условия договора, Бенеш выразил проест и в десять утра 30 октября капитулировал. 5 октября он подал в отставку и позднее покинул страну.

Дальнейшая судьба Бенеша символична. Он уехал в США. Был профессором Чикагского университета. В 1940 г. создал Национальный совет Чехословакии, который был признан странами антигитлеровской коалиции законным правительством ЧСР. После освобождения Чехословакии Бенеш вернулся в страну и в 1946 г. был снова избран президентом. Он пытался проводить политику дружбы и с СССР, и со странами Запада. Но Чехословакия не могла быть витриной сразу двух миров. Она попала в советскую сферу влияния, и в феврале 1948 г. власть захватили коммунисты. В июне того же года лишенный реальной власти Бенеш снова ушел в отставку в знак протеста и в сентябре того же года умер. Два раза в жизни с промежутком в десять лет ему пришлось пережить один и тот же позор.

Эмиль Гаха, председатель Верховного суда, был избран президентом 30 ноября. Он надеялся сохранить целостность того, что осталось. Но территория Чехо-Словакии неуклонно сокращалась. «Польша и Венгрия, угрожая применением военной силы против беззащитной Чехословакии, словно стервятники, поспешили урвать свой кусок»[501]. Польша захватила Тешинский округ, где проживало 228 тыс. человек (из них 133 тыс. — чехи, а меньшинство — поляки). Комментируя польское участие в разделе Чехословакии, У. Черчилль пишет: «Героические черты характера польского народа не должны заставлять нас закрывать глаза на его безрассудство и неблагодарность, которые в течение ряда веков причиняли ему неизмеримые страдания… Пока на них падал отблеск могущества Германии, они поспешили захватить свою долю при разграблении и разорении Чехословакии. В момент кризиса для английского и французского послов были закрыты все двери… Слава в периоды мятежей и горя; гнусность и позор в периоды триумфа»[502]. Черчилль напрасно корит поляков за неблагодарность в отношении Великобритании и Франции — те официально предоставили Польше и Венгрии право на разграбление поверженной крепости, гарантировав и «новые» границы Чехо-Словакии. Но может ли Польша упрекать Советский Союз за «четвертый раздел» собственной территории, случившийся через год после германо-польско-венгерского раздела Чехословакии?

Германский союзник Венгрия, когда-то владевшая Словакией, теперь заняла территорию, где жило 500 тыс. венгров и 272 тыс. словаков. Эти приобретения были гарантированы Германией и Италией 2 ноября — англичан и французов уже не спрашивали. Но они охотно подтвердили свое согласие и на этот передел. К 20 ноября победители определили, что Чехо-Словакия должна отдать Германии территорию, на которой проживало 2 миллиона 800 тыс. немцев и 800 тыс. чехов. Там находилось 70 % черной металлургии, 66 % каменного угля, 80 % текстильной промышленности, 86 % сырья химической промышленности ЧСР.